Рациональные доводы Элтагона строились на одном неоспоримом для него допущении. Бог воспринимал весь мир как имущество для распределения. Народы и земли числились в его ведомостях обычными строками расходов и доходов.
— Примкни к нам, Рос из мира Земля, и я возвышу тебя, — красиво и размеренно звучал голос Элтагона. — Забудем старые обиды и недоразумения. Тебе важная Газария? Она станет центром мира в новую эпоху, процветающим и сытым краем.
— Знаешь, один мужик притащил другого на гору, показал мир и сказал — поклонись мне и этот мир станет твоим! — перебил я его.
Элтагон незаметно (или точнее будет сказать, что ему это казалось незаметным) приближался ко мне, по сантиметру, по миллиметру. Меч всё ещё был в его руке.
Кресло исчезло из-под меня-Морфеуса, я теперь стоял на ногах. Стоял, потому вокруг нас раскинулась огромная каменистая равнина.
— И что же ответил тот, что моложе? — продолжил я. — Он сказал примерно так — иди-ка ты нахер, это всё и так моё.
Элтагон рванул вперёд, вскинув меч, в таком могучем замахе что, кажется, может рассечь меня пополам.
Внезапно весь мир превратился в застывшее стекло, и он застрял в нём как муха в янтаре.
— Кто дал вам право делить мир Гинн? — я не двигал губами, но мой голос прокатился над бесконечной равниной. — Откуда взялась аксиома о твоих и других богов праве распоряжаться чужими судьбами, землями и имуществом как собственностью?
Элтагон вращал глазами. В таком застывшем положении он был не только бессилен, но и выглядел глупо.
— Мы боги, — голос бога-стратега налился гневом и непробиваемым чувством превосходства. — Архитектура мира подчиняется тем, кто способен её удерживать. Мы устанавливаем правила, потому что стоим над игровым полем, над полем с хлебом, над морем и дорогой, над комнатой, где рождается ребёнок или где скорбный жрец Клёгги отпевает умершего!
Он вдохнул и его вдох втянул в себя всю «стеклянность» мира, воздух снова стал собой, и он продолжил свою атаку, кинулся на меня.
Я отскочил в сторону, потому что мне хотелось увидеть, как он упадёт, потеряв равновесие. Но этот шельмец не упал.
Он воздел руку как проповедник, который собирается изобличить грехи большой паствы и снова попытался вторгнуться в мой ментальный мир.
Повинуясь его воле, пространство прошло волнами, под нами возник чёрный и большой, аж до горизонта пол, плоскость, над головой звёзды, но не темно. Никакого тумана и вообще ничего что бы затрудняло перемещение и мешало бы ему меня увидеть.
Болван, я могу становиться невидимым или вообще лишаться тела, это ж фантазия.
— Я лучший бог! — пророкотал он. — Справедливый и мудрый. Править надлежит мне. И если бы ты помог нам, отрегулировал порталы, мы вышвырнули армии надменных богов с плато, убили бы их, захватили алтари и стали править Гинн. Места Соббека и Нёргал свободны, ты можешь стать высшим существом, а можешь стать грязью под моим сапогом!
Я хмыкнул и щёлкнул пальцами. Мир снова поменялся, но уже по моей воле.
Чёрная плоскость изогнулась и пошла волнами.
Вокруг нас стремительно вырастали стальные ребристые переборки.
Коридор космического крейсера из «Звездных войн» сомкнулся вокруг нас. Красное аварийное освещение залило металлический пол. Низкий гул скрытых двигателей бил по ушам и заставлял вибрировать подошвы сапог.
Где-то за пределами крейсера отважные повстанцы на крестокрылах гоняли штурмовиков на TIE-истребителях. Ну или наоборот. Тут уж кому как повезёт.
Элтагон огляделся и возмущённо засопел. Это место ему было незнакомо и не особенно нравилось.
— Ты же связался с существом, у которого и фантазии, и пищи для неё больше, чем у всего твоего Пантеона, вместе взятого, — хохотнул я. — Скажи спасибо, что мы не оказались в фильме ужасов.
Элтагон прищурился. Бог-стратег пытался найти магическую логику в переплетении пластиковых труб и мигающих ламп. Для него эта чужеродная эстетика не имела системы координат.
Мое наполненная поп-культурой голова ломала восприятие противника надежнее самых сложных боевых плетений Гинн. Оружию не обязано быть понятным для нанесения урона. А вариантов пространства благодаря фильмам и играм у меня в голове было множество.
Я был в чёрном одеянии и в шлеме. Дарт-Вейдер, само собой, а вот мой оппонент оброс светлыми волосами, стал пониже, но на Люка по-прежнему не был похож.
Враг бросился вперёд, рассекая воздух своим клинком. Я не стал отступать или формировать какой-нибудь не подходящий под обстановку магический щит. Нет уж, дудки. Работать надо по классике.