Когда я ещё так развлекусь?
Металлический цилиндр в моей руке выплюнул гудящий луч ослепительной плазмы.
Серая сталь с треском врезалась в сгусток концентрированного света. Запахло горелой проводкой и сваркой. Элтагон стиснул челюсти и напряг мышцы для продавливания блока. Я просто разжал пальцы свободной руки и сделал короткий толкающий жест.
Телекинетичекий удар, один из фирменных приёмов Дарта Вейдера врезался в грудь вражеского бога подобно невидимому тарану. Тело стратега отлетело на десяток метров назад и с грохотом впечаталось в ребристую переборку. Властелин умов и орочьих легионов барахтался на металлическом полу внутри декораций от чужой развлекательной истории.
Кажется, он уже начал понимать, что окончательно упустил инициативу и превратился в заложника моих постоянно меняющихся правил.
Я неторопливо шагнул к поверженному противнику. Мои тяжёлые ботинки гулко печатали шаг по металлу.
— Люк! Я твой отец! Тьфу, не то! Да и не говорил он такого. А, вот! Гинн не является вашей собственностью, — мой голос искажался встроенной вентиляционной системой шлема, приобретая глубокие, вибрирующие ноты. — Горы и степи не принадлежат богам или королям. Это живые существа принадлежат земле и несут перед ней ответ. Включая богов.
Элтагон попытался встать. По лбу хлестала кровь и хотя ему хватило бы взмаха руки, чтобы убрать рану, он этого не делал.
Его лицо перекосило от ярости и абсолютного непонимания происходящего.
Любая рациональная система рушилась под давлением совершенно чуждого влияния.
Узурпаторы привыкли кроить континенты по картам и расставлять народы как деревянные фигурки. Они забыли о собственной зависимости от фундаментального мирового порядка.
— Ваше поражение зародилось в момент первой попытки распоряжаться судьбами, — я остановился в двух шагах от него.
Бог рациональности открыл рот для новой порции железных аргументов.
Спор следовало завершить до того, как он снова найдет точку опоры.
Этот поединок выгоден мне тем, что мне не обязательно было одерживать в нём победу. Я просто тянул время, поскольку понимал, что оставил на плато Агри армию, которая победит.
Я не дал себя удавить в тот момент, когда вспомнил ухмыляющуюся рожу Григгаса и добрался до собственной памяти, своего «я».
Я поднял взгляд к потолку. Огромная картонная коробка материализовалась прямо над головой Элтагона.
Увесистый куб с намалеванной глупой улыбающейся рожицей рухнул вниз. Картон плотно накрыл голову Элтагона по самые плечи.
Бог замычал внутри нелепого предмета. Он отчаянно замахал руками в попытках сорвать коробку и вернуть происходящему подобающий божественный вид.
Абсурд окончательно разбил остатки его гордыни.
Меня перестал интересовать барахтающийся противник. Я поднял руку и сделал короткий режущий жест. Я резал эту декорацию на части, одновременно пробивая дыру в самом факте её существования.
Ментальная сцена разлетелась на тысячи стеклянных осколков. Гудящий коридор, красные лампы и механическое дыхание исчезли.
В лицо ударил резкий холодный ветер предгорий Агри. Ноздри уловили вонь от огненных заклятий. Вокруг снова раскинулось разбитое каменное плато.
В физическом мире прошло по меньшей мере три четверти часа.
Новак. У меня был Новак, который управлял Штатгалем. Фомир и Бреггонида, которые его прикрывали. Были Фаэн, Орофин, Мурранг и Хрегонн, были Марк и Ройнгард, были сотни офицеров и тысячи солдат. Был Бисс Урай, который присматривал за мёртвыми и Танкред, который вёл их к победе.
Как это ни странно, но запустив Последнюю битву, не я руководил её ходом.
Я стоял с прямой спиной в пяти метрах от вражеского святилища. Элтагон больше не возвышался над полем боя.
Бог рациональности и логики сидел, обхватив колени внутри мерцающей магической клетки. Силовые полупрозрачные прутья ограничили и его власть и пространство вокруг.
Он очутился внутри маленькой тюрьмы.
Пока Элтагон держал меня в ментальном пространстве, он и сам очутился там.
А лишившись своего лидера — его войска не выдержали давления. Армии под управлением Парганаса, Перкидая, Скафса и Григгаса разбили и сами вражеские армии, и их полководцев, вражеских богов, лишённых возможности сбежать.
Львы, орочья пехота, ещё големы, многочисленные человеческие отряды, всё, что собрали Мёртвые боги, чтобы разбить меня — было разгромлено. Да, было взято немало пленных, и их судьба решится после разбирательства по конкретной ситуации.