Сама Бреггонида склонилась над массивным томом, с развернутым листом перевода, водя костлявым пальцем по строчкам.
При моём появлении она едва не подскочила, настолько удивилась.
В её глазах мелькнул вопрос, который она не решалась задать вслух. Я махнул ей, позвал в дальний угол казармы, где мы уселись прямо на расстеленные постели.
Я молча полез в сумку, достал письмо. Протянул, не говоря ни слова.
Руки ведьмы дрогнули, принимая конверт. Она осторожно, словно боясь порвать, вскрыла его. Развернула лист, и я видел, как меняется её лицо по мере чтения.
…
По морщинистым щекам Бреггониды текли слёзы. Она не пыталась их скрыть, просто сидела, прижимая детское письмо к груди, и что-то шептала на неизвестном мне языке. Молитва благодарности или клятва, я не разобрал.
Наконец Бреггонида подняла голову, и в её взгляде полыхало кислотно-синее пламя.
— Рассказываю… можно сказать, докладываю голосом. Так вот, проверил её, проверил условия проживания… Купил им новый многоквартирный дом, который подрядчики превратят в особнячок, в том числе там есть та квартира, в которой Этна жила с родителями.
— Трудно это, когда всё напоминает.
— Вариантов было не так много, Бреггонида. Дом оформлен на Этну, ей на счёт я положил денег, пообщался… Ты прости меня, но исходя из интересов самой девочки, я оставил её там.
Она кивнула без всяких возражений.
— Однако! — я поднял палец. — Есть высокая вероятность, что наша армия будет вынуждена захватить Порт-Арми.
— Как это? — несколько раз моргнула старуха.
— А так. Ты же не забыла, что мы армия?
— То есть, внучка и я… А как же… — она задумалась.
— А так. Я тебе гарантий не даю, как и что произойдёт, но на всякий пожарный случай приобрёл тебе занедорого особняк в центре Порт-Арми.
— Ты… Мне? — теперь Бреггонида удивилась, искренне и сильно.
— Да, премия тебе, авансом. Будешь жить рядом с внучкой, там шагов двести от ворот до ворот. Но! Нам надо с тобой эту войну вывезти. Кстати, ты мне не сказала про её глаза.
— Заметил, значит…
— Но отец Этны был человеком? Откуда тогда?
— Как откуда? Ну, ты вопросы задаёшь, — по-старушечьи отмахнулсь Бреггонида. — Муж-то мой второй был того, эльфом, из благородных. Ну, как был, он и есть, просто ушёл куда-то в леса, так с эльфами бывает. Теперь-то он на меня не посмотрит, а было дело, бегал как мальчишка.
Она позволила себе на минутку замечтаться.
— Ладно, командор Рос. Ты меня здорово заинтересовал в этой самой победе твоего дела, вплёл меня как волос в бороду, как гномы говорят.
— Надеюсь, ты довольна и станешь сражаться, стараясь выиграть и выжить, а заодно, чтобы это сделали все остальные в Штатгаль.
— Да уж, теперь-то мы расстараемся. Клянусь всеми тёмными духами, которых чтут ведьмы, клянусь костями предков и кровью рода — я буду служить тебе до последнего вздоха. И мои девочки тоже.
— Вздох свой побереги, помирать не надо. Однако твоя служба может понадобиться раньше, чем ты думаешь. Герцог Гуго идёт на город с десятитысячной армией.
Лицо Бреггониды мгновенно посерьёзнело. Слёзы высохли, остался холодный расчёт.
— Десять тысяч? Сколько у нас времени? Мы на них холеру нашлём.
— Осталось три дня, может два.
— Маловато для серьёзных ритуалов. Но кое-что успеем.
Она повернулась к ученицам:
— Морвенна, бери трёх девок и в лес! Пока ворота не заперли, надо кое-чего собрать. Нужен белый дурман, волчья отрава и корень могильника. Много. Йеша, готовь котлы побольше. Варить будем сутками.
— Ладно, не буду вам мешать. Не распыляйся на много мелочей, лупи из чего-то крупного, готовься к вражеской магии.
Старуха оскалилась в хищной улыбке.
Вечером я открыл малый военный совет в занятом Штатгалем Квадратном районе. Он проходил в небольшом складе, переоборудованном под цитадель с особенной магической защитой от всевозможных воздействий. У меня было много информации, но не всей из неё я буду делиться сразу и вдруг. Всему своё время.
— Герцог ведёт к нас орду жадных псов? — первым воспринял информацию Хрегонн. — Ударим по нему на марше, прольём кровь!
— Давай без драматизма и театральщины, брат-гном. Нам нужна победа, а не резня, причём с возможными потерями и с нашей стороны.
Фомир выглядел встревоженным, постоянно теребил рукав мантии.