Когда она пела, загадочные символы, начертанные ею, начали тлеть. Не гореть ярким пламенем, а именно тлеть, испуская тонкие струйки чёрного дыма с отвратительным запахом горелой плоти. Я видел, как чёрная кайма вокруг раны орка начала пульсировать в такт пению ведьмы. Проклятие сопротивлялось.
Бреггонида повысила голос. Пение стало громче, настойчивее. Ученицы присоединились к ней, их голоса вплетались в общий хор, создавая сложную, многослойную мелодию. Камни, разложенные вокруг раны, начали вибрировать и светиться тусклым, багровым светом.
И тогда я увидел, как из раны медленно, словно нехотя, начал выползать чёрный, маслянистый дым, который принял форму червя. Он не рассеивался в воздухе, а собирался около плеча орка.
Это была сама суть проклятия, вытягиваемая из тела Хайцгруга первобытной магией ведьм.
Ритуал длился не более десяти минут. Бреггонида и её ученицы были полностью поглощены процессом. Их лица блестели от пота, голоса охрипли, но они не останавливались. Они боролись за жизнь моего подчинённого с упорством, достойным восхищения.
В какой-то момент ведьма с невероятной скоростью взмахнула рукой и схватила червя, который стал извиваться и дёргаться.
А потом она сцапала с пояса изогнутый клинок и разрубила червя. Раздался треск, звук ударил по ушам.
В зале повисла тишина. Пение прекратилось. Бреггонида, пошатываясь от усталости, выпрямилась. Она посмотрела на рану Хайцгруга. Чернота исчезла. Края раны были чистыми, розовыми, и из них едва сочилась свежая, здоровая кровь. Рана начала заживать.
Орк был спасён.
— Теперь можешь заливать своим светом, академик, — хрипло бросила Бреггонида, не глядя на Фомира. — Гниль я убрала. Остальное — работа для тебя и твоих артефактов.
Она молча, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов, начала собирать свои вещи.
…
Город, измотанный битвой и трудами, наконец, настраивался на рабочий лад.
Лишь стук молотков да скрип тележных колёс доносились со стороны протоки, где работа только начиналась.
Я сидел в своём временном кабинете в ратуше — заваленном картами, донесениями и списками. Списки убитых, списки раненых, списки необходимого для восстановления… Война — это на девяносто процентов логистика и бумажная работа, и только на десять — применение мечей.
Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Расчёт и руководство битвой, божественная дуэль, организация похорон, решение конфликта между Фомиром и Бреггонидой — всё это отняло не только физические, но и душевные силы.
Адреналин всё ещё гулял в крови, а мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая события минувшего дня.
Вечером зал Совета ратуши превратился в полноценный штаб. Большой дубовый стол, за которым городские советники веками обсуждали цены на зерно, толщину и длину колбас, сейчас был завален картами, донесениями разведки и трофейными документами, добытыми от отступающей армии Гуго.
Воздух был густым от терпкого аромата гномьего табака — курительного зелья Мурранга и Хрегонна, которые достали любимые кривые трубки и теперь с наслаждением пыхтели ими.
Мы с моими офицерами Новаком, Муррангом, Хрегонном и Фаэном склонились над картой. Победа в битве — это лишь начало большой игры.
Весна началась, события теперь начнут набирать оборот. А значит наше сидение на месте закончилось.
— Гуго мёртв, его армия разбита, — я постучал костяшкой пальца по точке на карте, обозначавшей Вальяд. — Но ведь провинция Фойхтмейна — это всё ещё не весь Бруосакс. Тут же торчат его наместники, коменданты гарнизонов… они не сдадутся просто так. Если целью будет контроль региона, их придётся подавить, пока они не опомнились и не объединились. И это при условии, что мы останемся в регионе.
— А есть варианты? — спросил Новак. — Двинемся к столице Бруосакса городу Монт?
— Сами, в одно лицо, брать столицу одного из крупнейших человеческих королевств? — со вздохом спросил я и…
Всё произошло в одно мгновение.
По помещению прошла волна, видимая даже невооружённым глазом. Сначала — холод. Не просто лёгкая прохлада, а такой конкретный, внезапный, арктический мороз, от которого застыл воздух в лёгких и по коже пробежали мурашки.
Прямо-таки Лёд Апокалипсиса посетил.
Пламя свечей на столе дрогнуло, съёжилось и оплыло, оставив после себя лишь тонкие струйки жалкого дыма. Температура в зале упала так резко, что изо рта пошёл пар. Моя кружка с чайным напитком, стоявшая на столе, покрылась тонкой коркой льда.