Однако этим же он вывел действия Штатгаля в сферу моей ответственности. То есть, если что-то пойдёт не так, он придёт снова, чтобы меня убить.
Эрик думал, что использует меня. Что он нашёл способ направить мою силу в нужное нам обоим русло, сохранив возможность в будущем договариваться со мной, как с простым наёмником, которого можно будет отблагодарить или убрать по своему усмотрению.
Мы оба понимали, что этот документ — не приказ.
Это была своего рода декларация независимости.
Я аккуратно свернул пергамент и убрал его во внутренний карман.
— Спасибо, Эрик, — сказал я с искренней теплотой. — Ты даже не представляешь, как сильно ты сейчас помог своему королевству.
Он ничего не ответил.
Эрик медленно поднялся из кресла. Он больше не смотрел на меня с ненавистью. Вместо этого на его лице появилось выражение усталого превосходства, будто он только что закончил утомительную, но необходимую лекцию для нерадивого ученика. Он тщательно отряхнул невидимые пылинки со своего синего плаща (интересно, что носить его имеют право только члены гильдии, значит он тоже, помимо политических статусов — синий маг)
— Не радуйся раньше времени, Голицын, — его голос был ровным, почти отеческим. Он снова перешёл на фамилию, дистанцируясь. — Ты получил то, что хотел. Но ты даже не представляешь, какую цену за это заплатишь.
— Власть никогда не бывает бесплатной. Но я предпочитаю платить за свою, а не арендовать чужую.
Он криво усмехнулся, оценив мой ответ.
— Ты всегда был таким. Самоуверенным выскочкой, — он шагнул ко мне, и в полумраке его глаза блеснули холодом. — Считай, что я только что спас твою шкуру. Трибунал в столице — это не то место, где твои блестящие аналитические способности кого-то впечатлят. Там ценят только одно — беспрекословное подчинение. А с этим у тебя, как мы знаем, проблемы.
Он пытался перевернуть ситуацию, выставить себя моим спасителем. Благодетелем, который, рискуя собой, даровал мне свободу действий. Это было так в его стиле — даже проиграв, попытаться присвоить себе победу.
— Искренне благодарен, лорд-советник, — я склонил голову в лёгком, едва заметном поклоне, вкладывая в него всю возможную иронию. — Ваша доброта не знает границ.
Его челюсти снова сжались. Моя язвительность достигла цели.
— Я не шучу, Рос, — проговорил он тише, но с нажимом. — Теперь ты самостоятельная фигура. Этот приказ, — он кивнул на мой карман, где лежал документ, — делает тебя не просто герцогом. Он делает тебя одним из военачальников королевства, ответственным за целый театр военных действий. Со всей вытекающей ответственностью. Победишь — мы тебя не накажем. Проиграешь — на тебя спишут все поражения Маэна. И никто не станет разбираться, был ли у тебя шанс.
— Я привык к ответственности, Эрик. В отличие от многих при дворе, — парировал я.
Он проигнорировал выпад. Он смотрел сквозь меня, словно видел не меня, а расклад на огромной политической карте.
— Ты выиграл этот раунд, — признал он наконец. — Но ты играешь в игру, правил которой до конца не понимаешь. Ты думаешь, твой враг — это король Бруосакса? Или эти орки из Умара? Это всего лишь солдаты на доске. Фигуры. А настоящие игроки сидят в тени. И ты только что очень сильно разозлил одного из них.
Его голос упал до зловещего шёпота. Он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяли какие-то сантиметры. Я чувствовал холод, исходящий от него, — не физический, а тот самый, что пробирает до костей, когда сталкиваешься с чем-то по-настоящему опасным.
— Магистр Тарольд, — произнёс он имя, и оно прозвучало в тишине кабинета, как приговор. — Мне не начальник. Но именно он хотел твоего ареста.
Я молчал и не был удивлён.
— Ты думаешь, это я хотел упрятать тебя за решётку? — Эрик усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — О, нет. Я прекрасно понимаю твою ценность. Я знаю, на что ты способен. Но магистр… у него на твой счёт другое мнение. У вас там свои счёты и даже будучи главой армии ты слабее его. К тому же он заставляет всех видеть в тебе неконтролируемую силу и угрозу стабильности. Выскочку, который не чтит авторитеты и ломает вековые устои.
Он говорил медленно, вбивая каждое слово.
— Тарольд не прощает старых обид, Рос. И он не забывает тех, кто посмел бросить ему вызов. И его методы… — Эрик сделал паузу, подбирая слова. — Скажем так, они куда менее деликатны, чем мои. Я пытался решить вопрос через закон, через трибунал. Это долго, грязно, но оставляет шанс. Тарольд предпочитает более… прямые решения. Теперь ты сам по себе. Значит могут случится несчастные случаи. Внезапные болезни. Шальные стрелы на охоте.