Ночь мы провели у новой скважины.
Запасы воды, розданной солдатам — восполняли.
Но, всё же Бесплодные земли оправдывали свое название. С заходом солнца поднялся неприятный, порывистый ветер, который завывал в скалах, разнося странные, тревожные звуки.
— Ты это слышишь? — спросил Хрегонн, шагая рядом со мной, когда я проверял дозоры.
Я прислушался. Это было немного жутко, но в хаотичном вое ветра мне послышался шёпот. Десятки голосов, навязчиво говорящих на незнакомом языке. Они то приближались, то удалялись, создавая гнетущее ощущение чьего-то невидимого присутствия.
— Иллюзия, — сказал я, скорее для себя, чем для него. — Надо с Фомиром пообщаться. Акустическая. Ветер проходит через особым образом обточенные камни или скалы.
— Босс, ты не страдал самообманом раньше, давай не начинай сейчас, — похлопал меня по плечу квиз. — Главное, чтобы наше воинство не напрудило тут со страха.
Он указал на гребни холмов, окружавших наш лагерь. В слабом свете двух лун на вершинах то и дело появлялись и исчезали тёмные фигуры. Они просто стояли и смотрели на нас. Их было невозможно сосчитать. Они не приближались, но само их присутствие действовало на нервы.
— Не живые? — предположил я. — Или тоже иллюзия?
— Маги не чувствуют присутствие живых, — ответил Хрегонн. — Но, если это продлится всю ночь, к утру половина армии будет на грани срыва.
Он был прав. Я чувствовал это через Рой. Ментальная сеть вспыхивала сигналами растущей тревоги. Страх, паранойя, усталость — эта земля давила на моих людей, высасывая из них волю.
Глава 10
На марше
Уже при следующем дневном переходе Штатгаль подошёл к «Муравейнику».
Это был широкий, неровный, но выглядящий прочным замок, втиснутый в расщелину между двумя скалами. Как и говорили разведчики, ворота были распахнуты настежь.
— Что прикажете, герцог? — спросил Мурранг. — Обойдём его?
— Нет, — я покачал головой. — Если мы его обойдём, он останется у нас в тылу. Не хочу оставлять за спиной потенциальную засаду. Мы не будем его занимать. Но и оставлять его в целости я не намерен.
Я подозвал командира сапёров.
— Классика жанра. Видишь вон те ворота? И цитадель за ними? Сможешь уничтожить безопасно для нас и так, чтобы грохот был слышен на том конце герцогства?
Сапёры с энтузиазмом взялись за дело. Через час два мощных взрыва сотрясли воздух. Ворота разлетелись на части, а центральная башня цитадели, издав жалобный стон, осела, подняв в небо огромное облако пыли.
Мы не стали входить внутрь. Лагерь разбили в двух километрах от разрушенного замка, на открытой, хорошо простреливаемой местности. Я хотел показать герцогу Феллату, что его ловушки нам известны. И что мы не будем играть по его правилам.
Мы продвинулись по Луковому тракту на почти двадцать миль, до следующего колодца. Он оказался засыпан, и маги немедленно принялись за создание родника.
Ночью представление с призрачными фигурами и шёпотом повторилось. Но на этот я экстренно собрал командный состав в своём шатре. Ветер трепал полотно, и казалось, что зловещий шёпот проникает внутрь, пробирая до костей. Мои капитаны были мрачны. Паника ещё не охватила армию, но нервное напряжение достигло предела.
— Наказания! — рыкнул Мурранг, ударив кулаком по походному столу. — Любого, кто поддастся панике или начнёт сеять слухи — плетью по заднице! Дисциплина, вот что нам нужно.
— Дисциплиной не отменишь магию, — возразил Фомир, потирая виски. Он выглядел измотанным. — Это не просто акустические трюки. Я чувствую слабое, но постоянное магическое воздействие. Оно не наносит прямого вреда, но давит на психику, постепенно накапливаясь, это усиливает страх, пробуждает худшие воспоминания. Это как… постоянный зуд, который нельзя почесать. Только в мозгу.
— Он прав, — проскрипела Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево. — Эта земля проклята. Давно. Ещё до эпохи королей, а то и до Эпохи Магов. Здесь пролилось много крови, и она помнит. Местный герцог не создаёт страх. Он просто открывает кран, выпуская наружу то, что и так здесь есть. Он умело использует древние проклятия.
У аристократов мира Гинн была магия, магическое зерно. Не всегда, но часто. Наверное, герцог Феллат не просто партизан. Он был искусным психологом и, похоже, неплохим магом-менталистом. Он не собирался вступать в открытый бой, где моя армия имела бы преимущество. Он хотел, чтобы мы сошли с ума, перебили друг друга или просто разбежались в ужасе.