Я схватил это чувство — чувство всепроникающего, беспощадного холода — и толкнул его в Рой.
«Рой, слушай меня!».
Мой мысленный посыл был не приказом, а ментальным вторжением.
Волна ледяного ужаса прокатилась по армии.
Солдаты, которые уже почти чувствовали на коже ласковое тепло оазиса, вдруг содрогнулись, как от удара. Их накрыло ощущением лютого мороза. Орк из авангарда, который уже сделал шаг в сторону миража, замер и недоумённо посмотрел на свои руки, покрывшиеся гусиной кожей. Гном из арьергарда, задремавший на ходу и видевший во сне прохладный ручей, вскрикнул и проснулся от фантомной боли в замерзающих ступнях.
Контраст был чудовищным. Их разум, готовый принять иллюзию тепла и жизни, столкнулся с абсолютной, неопровержимой реальностью холода и смерти.
И иллюзия дрогнула.
Идеальная картинка на горизонте пошла рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Изумрудная трава на мгновение подёрнулась трупной синевой. Кроны пальм изогнулись, превращаясь в костлявые, скрюченные лапы.
Я усилил давление, вливая в Рой всё новые детали воспоминания: скрип снега под ногами, пар изо рта, заиндевевшие ресницы, ломоту костей.
И тогда иллюзия сломалась.
Она не исчезла. Она показала свое истинное лицо.
Кристально-чистое озеро на наших глазах превратилось в зловонное болото, затянутое чёрной, пузырящейся тиной. Раскидистые пальмы стали мёртвыми, гнилыми деревьями, с ветвей которых свисали клочья чего-то похожего на человеческую кожу. А из чёрной воды, медленно, с утробным чавканьем, начали подниматься раздутые, бесформенные фигуры. У них не было лиц, только зияющие дыры ртов, из которых доносился тот самый шёпот, что преследовал нас по ночам.
Армия ахнула. Это был единый, полный ужаса и омерзения вздох восьми с половиной тысяч бойцов. Солдаты, которые мгновение назад готовы были бежать к оазису, теперь пятились назад, в панике поднимая щиты и выхватывая оружие.
Кошмарное видение продержалось с минуту, а затем медленно растворилось в раскалённом воздухе, оставив после себя лишь выжженную равнину и тяжёлый запах болотной гнили.
Тишина.
А потом вся армия, как один, развернулась и посмотрела на меня. В их глазах больше не было ни жажды, ни страха. Там было благоговение. Они не поняли, как я это сделал. Но они поняли, что я это сделал. Я не просто приказал им. Я вошел в их разум и лично вытащил каждого из смертельной ловушки.
Мой взгляд прошёл по рядам.
— Хватит с нас обороны, — мой голос прозвучал тихо, но благодаря Рою его услышал каждый. — Ударим в центр этой паутины, раз местный паук не хочет давать нам спокойно пройтись по его паутине.
Мой приказ повис в оглушающей тишине. Восемь с половиной тысяч воинов, только что вырванные из когтей иллюзорного кошмара, смотрели на меня с благоговейным трепетом. Страх, вызванный жутким видением, сменился яростью. Яростью на того, кто так долго и изощрённо играл с их разумом.
Я развернулся и тронул коня.
— Армия, ускоренный марш до следующей стоянки.
Вечером при свете наспех собранного костра состоялось совещание командиров. Не было больше ни усталости, ни нервного напряжения. В глазах моих ближайших соратников горел огонь. Они жаждали крови.
— Наконец-то! — пророкотал Мурранг, даже не пытаясь скрыть своего восторга. — Давно пора было раздавить эту гадину в его норе! Я поведу штурмовой отряд!
— Нет. Наша стандартная штурмовая тактика тут не работает, — охладил я его пыл. — Герцог Феллат ждёт, что мы пойдём на его Жёлтый замок. Значит, нас среди прочего ждёт десяток ловушек на подходе. Мы меняем отработанную, но известную ему тактику.
— Мы не можем идти дальше по тракту, — первым нарушил молчание Хайцгруг. — Это не дорога, а сплошная полоса препятствий. Мы потеряем больше людей от этих ловушек, чем в открытом бою.
— Он прав, — поддержал его Фаэн. — Мои разведчики докладывают, что дальше плотность магических аномалий только возрастает. Весь тракт до самой границы на западе — это одно большое поле с разнообразными капканами. Герцог Феллат превратил свою землю в оружие.
Я молча слушал, глядя на карту. Они говорили очевидные вещи. План «идти напролом» больше не работал. Мы не могли позволить себе терять бойцов впустую. Нужно было что-то менять. Кардинально.
— Значит, мы не пойдём по тракту, — сказал я, поднимая голову.
Все взгляды устремились на меня.
— Мы обойдём его.