И в какой-то момент, сквозь этот оглушительный гул, я услышал нечто новое. Другой звук.
Он был низким, протяжным, и он пробивался сквозь вой бури.
Звук боевого рога.
Сначала я подумал, что мне показалось. Что это просто игра ветра, обман слуха в этом хаосе звуков. Но потом рог прозвучал снова. Ближе. И я понял, что не ошибся.
«Всем стоять ровно» — мой ментальный приказ ударил по нервам каждого солдата. — «Мы подвергаемся психологической атаке».
Паники не было. Было напряжённое, осязаемое ожидание. Армия, и без того сплочённая, превратилась в единый, напряженный мускул.
А рога продолжали звучать. Теперь я слышал их отчётливо. Они доносились с разных сторон, окружая нас. То слева, то справа, то со стороны тыла. Их было много. Десятки. И они играли не стройную мелодию, а дикий, хаотичный клич, от которого стыла кровь в жилах.
Эта магия была довольно сильной и пугающе натуральной.
Герцог Феллат или кто-то ещё, кто следил за нами, решил воспользоваться бурей, чтобы окончательно сломить наш дух. Они не могли атаковать нас в этой мгле. Но они могли заставить нас поверить, что атака неминуема. Заставить нас провести ночь в ужасе, ожидая удара из ниоткуда.
— Иллюзия? — прорычал где-то в центре круга Мурранг, его голос был едва слышен сквозь вой бури и шелест песка.
— Да, — коротко бросил маг. — Может, иллюзия. Может, даже воспользовались магическими артефактами. В любом случае, они хотят, чтобы мы боялись.
Рога замолчали так же внезапно, как и начались. Но неизвестность и шум ветра были ещё более гнетущими, чем их рёв.
Ночь мы провели без сна. Никто не сомкнул глаз. Солдаты стояли в строю, вцепившись в оружие, вслушиваясь в вой бури. Маги продолжали поддерживать барьер, их силы были на исходе.
Держались только за счёт солидного количества артефактов-накопителей с кмабирийских болот. Я поддерживал Рой, пытаясь уловить хоть какие-то признаки реального движения за пределами нашего укрытия. Но там была только буря.
Это была самая длинная ночь в моей жизни, ночь, наполненная ожиданием и неизвестностью.
А потом, так же внезапно, как и началась, буря стала стихать.
Рёв ветра сменился глухим воем, затем затихающим шёпотом. Стена песка редела, и сквозь неё начал пробиваться слабый, багровый свет. Буря ушла куда-то на восток.
Наступал рассвет.
Когда ветер стих окончательно, я отдал приказ:
— Разобраться! Пару часов отдыха и продолжим поход.
Солдаты с трудом, как заржавевшие механизмы, начали подниматься и опускать щиты. Весь мир вокруг нас был другим. Белая солончаковая равнина исчезла под толстым, полуметровым слоем жёлтого песка. Наши повозки, лошади, сами люди — всё было покрыто им. Армия выглядела как сборище песчаных статуй.
Я стряхнул с себя песок и посмотрел на горизонт.
Солнце, огромное, красное, поднималось над изменившимся миром. И насколько хватало глаз, вокруг нас не было никого.
Пустыня была пуста. Ни следов вражеских отрядов, ни брошенных артефактов, ничего. Только мы и бесконечные барханы свежего песка.
Мои офицеры подошли ко мне. Их лица были измождёнными, но в глазах читалось облегчение.
— Они не пришли, — прохрипел Хайцгруг.
— Они и не собирались, — ответил я, глядя на восходящее солнце. — Это была проверка. Они хотели посмотреть, сломаемся ли мы?
Я обернулся и посмотрел на свою армию. Солдаты, стряхивая с себя песок, помогали друг другу подняться. Кто-то доставал флягу и делал драгоценный глоток. Кто-то просто сидел на песке, тупо глядя на рассвет. Они были измотаны до предела. Но они были живы. И они были вместе. Никто не дрогнул и не убежал в пустыню, оставшись там навсегда. Спасение было в стойкости.
— Мы выстояли, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. — Мы прошли через ад и нам пора дать прикурить локальному боссу.
Я посмотрел на юг. Туда, где за горизонтом лежала столица герцога Феллата.
— А теперь, — мой голос окреп и зазвенел металлом. — Мы заставим его заплатить за эту ночь. Фаэн, твои разведчики. Мне нужно знать, что впереди. Остальным — приходим в себя, завтрак, вода из запасов и продолжим марш.
Никто не возразил. Никто не жаловался на усталость. Они молча кивнули и разошлись выполнять приказ.
Мы вышли из Солончаков, как призраки, рождённые из песка и зноя. Адский марш остался позади и хотя он вымотал нас до предела, он же и закалил. Каждый солдат, всех рас и размеров, прошёл через личное пекло и выстоял. Штатгаль показал себя единым организмом, спаянным общей волей к выживанию.