Замок герцога Ирзифа, как и подобает резиденции тщеславного правителя, располагался на холме в самом центре города. Он не был похож на суровые, функциональные крепости вроде Фелзеня или Каменного Цветка. Это было скорее помпезное, вычурное сооружение с обилием башенок, шпилей и бесполезных украшений. Он был построен, чтобы впечатлять, а не чтобы защищаться. И это было его главной уязвимостью.
Я рассчитывал на то, что вечерняя суета сыграет нам на руку. Ворота замка, ведущие во внешний двор, всё ещё были широко распахнуты.
Через них сновали слуги, торговцы с провизией, чиновники, спешащие на службу. Охрана у ворот была, но она была такой же расслабленной и некомпетентной, как и портовая стража. Несколько солдат в начищенных до блеска, но неудобных парадных доспехах лениво переговаривались, поглядывая на вечерний город. Их мысли были посвящены ужину, а не безопасности. Они были декором, а не защитой.
Мой план был прост и дерзок. Никакой осады. Никаких переговоров. Мы просто войдём.
— Хайцгруг, — бросил я на ходу. — Ворота твои. Действуй по стандартной схеме. Быстро, жёстко, без шума.
Орк коротко кивнул, и он с парочкой отделений отделился от основной колонны, рассыпаясь по прилегающим улицам, чтобы зайти к воротам с флангов, отрезая их от любой возможной помощи.
Я же с оставшимися бойцами пошёл напролом. Мы не крались. Мы шли быстрым, уверенным шагом прямо к воротам, как будто были почётным караулом, прибывшим на смену. Стражники заметили нас слишком поздно. Их вялые оклики потонули в грохоте наших сапог. Прежде чем они успели понять, что происходит, мы уже были близ них.
Это не было честным сражением. Они даже не встали в строй и не достали оружие. Короткие, точные удары рукоятями мечей, древками копий. Никто не использовал лезвия. Зачем? Стражники в своих парадных кирасах были неповоротливы, как черепахи. Через десять секунд всё было кончено. Они лежали на земле, стонали, но были живы.
Бойцы остались их вязать.
В тот же миг с флангов ударили бойцы Хайцгруга. Они нейтрализовали тех, кто находился на стенах, и взяли под контроль механизм ворот. Огромные створки, которые должны были защищать герцога от врагов, теперь были в наших руках.
— Вперёд! — взревел я, и первый батальон хлынул во внутренний двор замка.
Здесь нас ждал такой же хаос и неразбериха. Слуги с визгом разбегались в разные стороны. Несколько придворных, прогуливавшихся по двору, застыли на месте с открытыми ртами. Гарнизон замка, те самые несколько десятков бойцов, о которых рассказывал Альд и имелись записи в данных маэнской разведки, только-только начинал строиться на плацу, поднятый по тревоге. Их командир, пузатый капитан с багровым от натуги лицом, пытался выкрикивать команды, но его голос тонул в общем шуме.
Они были не готовы. Паника охватила последних защитников. Они видели, как в их дом, в их крепость, врывается три сотни безмолвных, закованных в сталь убийц.
— Хайцгруг! Блокировать казармы и арсенал! — крикнул я. — Не дать им вооружиться и организоваться!
Орк с половиной батальона ринулся выполнять приказ, отсекая гарнизон от их снаряжения. Я же с остальными двинулся прямо к центральному зданию — дворцу герцога.
Сопротивления почти не было. Несколько отчаянных гвардейцев попытались преградить нам путь у входа во дворец, но были сметены, как кегли. Мы ворвались внутрь, и эхо наших шагов разнеслось по мраморным залам, украшенным гобеленами и позолотой.
Всё было кончено. Замок пал. Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, правитель Газарии, оказался в ловушке в собственном доме. И он, похоже, был последним, кто это осознал.
Мы нашли его в тронном зале. Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, правитель Газарии и потомок древнего, но не особенно славного рода, сидел на своём резном троне, всё ещё в роскошном шёлковом халате, а не в доспехе.
Похоже, мы прервали его ужин — на столике рядом с троном стояла тарелка с недоеденными фруктами и кубок с вином.
Он был мужчиной средних лет, с одутловатым лицом, заплывшими глазками и тонкими, капризными губами. В его облике не было ничего герцогского. Он был похож на избалованного маменькиного сынка, постаревшего, обрюзгшего, которому мама купила титул и должность.
Рядом с ним стояли несколько перепуганных придворных и пара гвардейцев, которые выглядели так, будто вот-вот бросят свои алебарды и сбегут.