Я кивнул Муррангу. Тот с лязгом откинул крышку сундука. Внутри, тускло поблескивая в полуденном свете, лежали аккуратно перевязанные мешочки с монетами.
— Альд Дэрш, — позвал я. — Подойди.
Купец шагнул вперёд, его лицо было непроницаемо.
— Твой клан дал шестьсот пятьдесят золотых дукатов и первый в списке, — сказал я, указав на Деция. У него был список, новый, который тщательно копировал старый, но там была графа для подписей о возврате.
Я аккуратно положил перед Альдом мешочек, подписанный твёрдым гномьим почерком и с цифрой «650».
Альд открыл мешочек, тот был дьявольски тяжёл, но он держал его уверенно, показывая, что его дом работал и с большими суммами.
Его глаза пробежали по строчкам. Он кивнул, его скулы напряглись, не в силах вымолвить ни слова.
— А теперь, — продолжил я, — возвращаю каждому из вас его взнос, потому что это была временная мера, а не грабёж в форме общего сбора.
Деций выдвинул вперёд по столу список и вручил Альду перо, чтобы тот подписался за полученный возврат.
Альд лихо черканул в нужной графе и пожал мне руку. Когда он оказался ко мне близко-близко, я негромко сказал, что обдумаю его слова.
Альд просиял и помахал своих согражданам тяжеленым мешком.
Спасибо гномам, что подготовили мешки и подписали их. Альд остался стоять рядом со столом, чтобы организовать процесс и показать, что власть Совета города и власть герцога и генерала Штатгаля близки и работают вместе.
В политике полно негласных сигналов.
Хрегонн потянулся к сундуку и начал вызывать имена из списка. Альд суетился, находил сделавших взнос в благосостояние города и вёл к столу.
— Йорден Смоллс, владелец трёх складов — двести пять дукатов. Старый Матригис, ростовщик — триста пятьдесят. Глава гильдии строителей Капуро Рыжий — сто восемьдесят.
Под каждый названный итог был мешочек с нужной суммой.
Деций контролировал процесс подписания, я пожимал руку.
Я пожал чертовски много рук в этот день, у меня даже у самого разболелась рука.
Купцы, ремесленники, мореходы и мастеровые один за другим, подходили, забирали своё золото с выражением полного, абсолютного изумления на лицах.
Они пересчитывали, проверяли, смотрели на меня, словно ожидая подвоха. Но подвоха не было. Я возвращал всё, до последней монеты.
Когда последний мешочек был передан, народ гудел, как пчёлы в улье.
Эти люди, привыкшие к тому, что любая власть только берёт, с трудом верили в происходящее.
Герцог Ирзиф или любой другой феодал на моём месте счёл бы эти деньги справедливой данью. Но я-то не был феодалом. Я был геймером и я знал, что лояльность — это ресурс, который нельзя напрямую купить, но можно заработать, взаимодействуя с обществом.
— Я держу своё слово, — сказал я в наступившей тишине. — Ваша инвестиция в стабильность этого города окупилась. Так ведутся дела в Штатгале. А теперь, когда с долгами покончено, поговорим о будущем.
Шок на лицах купцов сменился чем-то другим — сложной смесью облегчения, уважения и зарождающегося любопытства. Я здорово изменил их представление о власти. В их мире правители брали. Я — отдал. Это был ход, который они не могли просчитать, и потому он был так эффективен.
— Будущее этого города, этой провинции, зависит от нас, — продолжил я, повышая голос. — Наша армия уходит, армия принца Ги тоже. Сражения не будет. К присяге верности Порту-Арми приведена стража и та часть ополчения, которая была собрана Ирзифом. Это я к тому, что не оставляю в регионе гарнизон Штатгаля.
— Мы теперь сами по себе? — спросил один из мастеровых.
— Нет, вы несёте ответственность за свою судьбу. Вас нельзя обвинить в предательстве. Пленных я заберу с собой, чтобы не было вопросов, почему вы их не выпустили. Потому что, если отпустить Ирзифа, он снова захочет на свою должность. Вами будет временно править городской Совет.
— Как при республике?
— Типа того. Временная ситуация. После войны будет ясно, какое будущее… Но пока что — рады вы этому или нет, но Штатгаль вас оставляет. Да, за эти дни мы здорово укрепили стену и оборону, по многим позициям, так что у вас есть даже возможность держать оборону в случае прибытия тех, кому вы не захотите открывать ворота.
— А если вернётесь вы? — спросил всё тот же мастеровой.
— А вот это вам решать, о том и разговор. Тщательно всё взвесив, я решил, что не стану растягивать оборону и оставлять тут гарнизон.