Некоторая часть рыцарей смогла просочится вслед за ними, но не успела даже пожалеть об этом, арбалетчики перебили их.
За центром выстроились сапёры, которые тоже были готовы принять на себя удар, хотя я рассчитывал, что им не придётся проверять свою удачу.
У меня были эльфы и гоблины в тылу врага.
К сожалению, из-за того, что мы были «на марше», не было времени собрать и выставить требушеты.
Зато у меня был Тайфун.
А ещё каждый ход создаёт последствия. Сейчас Эммей загнал свою конницу в мешок и пока что она всё ещё там. Сдвинув фланги, он обнажил свой тыл и растянул свои силы, отправив пехоту атаковать мои фланги, одновременно рассыпав строй при манёвре.
Генерал Эммей создал для меня катастрофу, но при этом и сам создал для себя уязвимости.
Он был уверен, что выигрывает битву, Он считал, что я разбит, парализован и больше не способен на активные действия.
Конница в центре, наконец, оправилась от первоначального хаоса и выстроилась в квадрат, прикрываясь щитами, чтобы переждать атаку своей пехоты и ударить нас туда, где мы окажется уязвимы. Спешившиеся рыцари растащили ежей, расчистив проходы к моим флангам, пусть и не до конца, но создав проходы. То есть, мой временный успех в центре врагу удалось сгладить и стабилизировать, хотя и с потерями, ситуацию.
Я посмотрел на фигуру генерала на его холме. Он стоял, скрестив руки на груди, как триумфатор. Он наслаждался моментом.
«Рано празднуешь, хрен собачий», — подумал я.
Наконец, я обратился к вышедшему из боя и теперь застывшему неподвижным изваянием Тайфуном. Он стоял, опустив голову, и казалось, спал. Но я знал, что это не так. Вибрация, исходившая от него, стала сильнее.
— «Тайфун, — позвал я. Мысленно, но к ужасу своему, не при помощи Роя. Тайфун мог „слышать“ меня и без моего навыка, что пугало. — Просыпайся».
Он медленно поднял голову. Буря в его глазах стала почти осязаемой. Он посмотрел на меня.
— «Видишь их? — я указал на наступающие ряды вражеской пехоты. — Они думают, что победили. Они идут убивать наших братьев. Ты позволишь им это сделать?»
Он молчал. Но я увидел, как напряглись его плечи. Как огромные руки сжались в кулаки размером с валуны.
— Мне нужна буря, Тайфун, — мой голос стал тише, почти превратившись в шёпот. — Настоящая буря. Такая, какой этот мир ещё не видел. Устрой им ад на земле.
Игра ещё не была окончена. Я только собирался сделать свой ход. Земля под ногами гудела, Тайфун, коснувшись почвы, пробуждал что-то древнее, и этот гул был моим метрономом.
— Фомир! — мой голос был резок, как удар кнута. Главный маг моего разношёрстного войска вздрогнул, его лицо, всё ещё бледное от шока, повернулось ко мне. Он был сломлен, раздавлен демонстрацией магической силы противника.
— Командор, я же сказал, я ничего не могу… эти глифы, они…
— Мне плевать, что они! — оборвал я его. — Ты — главный маг «Штатгаля»! Ты тот, кто прошёл со мной через Кмабирийские болота, кто видел магию, от которой у академиков волосы встают дыбом. Я не для того тебя из грязи вытаскивал, чтобы ты мне сейчас рассказывал про антимагические поля! Ударь по их флангам. Да, они сковали наших, а ты ударь по их войску, выдай всё, что твои ребята могут, все артефакты Второй магической войны, всё запретное и опасное. Заставь чёртовых академических магов плакать. А я сейчас отвлеку их, чтобы твоя магия не встретила отпор.
Мои слова подействовали. Отчаяние в его глазах сменилось привычной циничной злостью. Он выпрямился, что-то бормоча себе под нос про «неблагодарных лейтенантов», «чёртовых ублюдков» и «невозможные задачи».
— Понадобится вся моя рота. И всё, что у нас есть, — процедил он. — Мы выжжем всю ману до капли. После этого мои ребята и чихнуть магией не смогут неделю.
— Мне не нужна неделя. Мне нужны пять минут, — отрезал я. — Действуй.
Магия, сковывающая мои фланги, вбившая их в землю по колено, имела слабое место, это маги, которые не давали этой магии ослабеть.
Фомир развернулся к своим магам, уже выкрикивая приказы, когда рядом с ним возникла сгорбленная фигура, закутанная в тёмные тряпки. Бреггонида. Старая ведьма, которую Фомир на дух не переносил, подошла к нему вплотную и с силой ткнула костлявым пальцем ему в грудь.
— Не справишься один, академик, — проскрипела она. Её голос был похож на скрежет камней. — Твоя магия слишком правильная, слишком… книжная. Она бьётся об их щиты, как вода о скалу.