Глава 23
Гоблины и эльфы
Лёгкая конница, которая обходила левый фланг получила хорошую порцию стрел, безуспешно ударила по щитам и отхлынула.
Поскольку полки, принимающие лобовой удар, справлялись сами, я отдал вполне закономерный приказ задней части флангов, на смыкание.
Мои фланги, тыловая их часть, которая пока что только стояла и ждала своего момента, двинулась вперёд.
Я чувствовал лёгкую панику принца Ги, однако и он выполнил приказ. Он считал, что когда мы потеряем передние ряды своих флангов, удар должны принимать задние.
А я считал, что мы их вообще не потеряем. Я верил в своих людей, орков, гномов, эльфов и гоблинов, непримиримые расы, которые смогли выплеснуть свой вековой гнев на общего врага.
Моя пехота и пехота принца Ги, обходя ежей и ловушки, медленно и не теряя строй, начали сходиться, как клещи, беря в котёл и остатки конницы, и ту лёгкую пехоту, которую Эммей так неосмотрительно бросил им в пасть.
Пока на поле боя разворачивалось это кровавое представление, я отдал следующий приказ.
«Фаэн. Дай им эмоций!».
Ответа не последовало. Он и не был нужен. Я просто знал, что мой эльфийский бог смерти (и самую капельку, поэтического безумия) услышал. И через мгновение на из леса, в глубоком тылу вражеской армии, появились тени. Более тысячи эльфов и гоблинов выскользнули из-за деревьев так же бесшумно, как вошли туда.
Они оказались прямо за спиной и у пехотных «коробок» Эммея, и у собственно его ставки, и резервов, которые всё ещё стояли на флангах, так и не вступив в бой.
Эти самые резервы: солдаты, свежие полки Бруосакса, с ужасом наблюдали, как их элитную конницу перемалывают в центре, а фланги упёрлись в стену щитов и бессмысленно гибнут. В бездействии своём они были растеряны, а их боевой дух был подорван.
Скорее всего, несмотря на напряжённую ситуацию на всём поле боя, они бы так и стояли, ждали приказа.
Но в этот момент им в спину ударил отряд Фаэна.
Это не была лобовая атака. Эльфы не стали бы вступать в рукопашную со средней пехотой. Они действовали как призраки. Залп стрел скосил задние ряды. Гоблины, прокравшись между деревьями, начали поджигать повозки с припасами и фуражом. Хаос, который до этого царил только в центре, внезапно поселился и в тылах.
Фаэн лично возглавил небольшой отряд лучших лучников. Они не стали размениваться на пехоту. Их цель была выше. Я увидел, как от их группы отделились несколько стрел с алыми наконечниками. Огненные стрелы. Они прочертили в потемневшем небе дымные дуги и вонзились точно в крыши шатров на командном холме генерала Эммея.
Шатры, сделанные из лёгкой ткани, вспыхнули, как факелы. Огромный штандарт генерала, гордо реявший над его ставкой, накренился и с треском рухнул в огонь.
Сам генерал и его личная охрана не пострадали, они стояли на краю холма, наблюдая за битвой. Но психологический эффект был сокрушительным. Для солдат внизу картина была однозначной: их кавалерия уничтожена, авангард гибнет в котле, в тылу партизаны, а ставка командующего горит.
«Бреггонида, — мысленно обратился я к старой ведьме, которая, пошатываясь, опиралась на свой посох после чудовищного выброса силы. — У тебя осталось ещё хоть что-то в закромах?».
Я почувствовал её мысленный смешок, сухой как шелест осенних листьев.
«На большое колдовство сил нет, генерал. Но на мелкую пакость всегда найдётся…»
«Давай. Мне нужна паника. Помнишь, как ты показала себя в Сцарии? Такая же, только изо всех сил».
Над полем пронесся её шёпот, усиленный остатками магии. Он не был громким, но он проник в сознание каждого солдата Бруосакса. Шёпот, который нёс в себе страх, сомнение и панику.
«Мы окружены…».
«Генерал погиб…».
«Конница разбита…».
«Спасайся, кто может!».
Маги Эммея, измотанные нашим контрударом, пытались противодействовать, создавать ментальные щиты, но по факту смогли прикрыть только ставку генерала и его личную охрану. Строго говоря, паника — это не заклинание, которое можно развеять. Это вирус и он уже проник в кровь вражеской армии.