К концу дня, когда солнце начало близиться к горизонту, я отдал приказ остановиться на первый привал. И здесь разница между нашими армиями стала видна невооружённым глазом.
Штатгаль действовал как единый, отлаженный механизм.
Не успела колонна остановиться, как сапёры уже начали размечать периметр будущего лагеря, вбивая в землю колышки со светящимися навершиями. Дозорные отряды мгновенно заняли позиции на окрестных холмах. Походные кухни, ещё дымящиеся на ходу, развернулись за считанные минуты, и над лагерем поплыл запах горячей похлёбки. Солдаты, не дожидаясь приказов, разбирали оружие для чистки, проверяли амуницию, помогали обозникам распрягать лошадей. Всё было тихо, деловито и предельно функционально.
Лагерь армии принца Ги, расположившийся в полукилометре от нас, представлял собой полную противоположность.
Как только прозвучал сигнал к остановке, их строй распался. Солдаты разбрелись по округе в поисках дров и удобного места для ночлега. Тут и там вспыхивали десятки отдельных костров. Громкий смех, крики, споры, звуки игры в кости. Кто-то уже успел достать флягу с вином. Их лагерь напоминал скорее шумную ярмарку или стоянку бродячего цирка, чем военный бивак.
Я молча наблюдал за этим со своего командного пункта, который мои инженеры уже разворачивали на небольшой возвышенности. Рядом стоял Орофин, помощник Фаэна.
— Они шумят, как стая обезьян, — тихо и несколько мрачно произнёс он, не отрывая взгляда от лагеря союзников. Его эльфийский слух, должно быть, страдал от этой какофонии.
— Да. Они привлекают внимание, — поправил я. — Это тактическая проблема. Пока что территория условно-безопасна, но это будет быстро меняться. Хотел с тобой поговорить…
— Да, командор.
— Твой командир, Фаэн, просит снять его с должности главы фронтовой разведки.
Эльф молчал.
— Разговор строго между нами. Я бы хотел в какой-то момент назначить тебя. Однако тут тонкий момент, надо и его не опорочить, и тебя… чтобы не считали, что ты подсидел его. В общем, я может к концу дня несколько сумбурно выражаю мысль, однако надеюсь, что ты общую идею понял.
— Да, командор. А что насчёт моего мнения?
— Ну, дык я его и спрашиваю. Как ты отнесёшься к повышению?
— Вообще-то мне достаточно того, что я из тюрьмы выбрался, а властолюбие — это не моё.
— Так это же круто.
— Ээээ… Что Вы хотите сказать этим, командор?
— То, что если бы ты рвался к власти, это бы пугало, а ты просто делаешь свою работу и насколько я вижу, делаешь её хорошо. И на должности главы фронтовой разведки ты тоже будешь её делать хорошо. Будешь?
— Буду, — буркнул он. — Представление о уважении и отношения между эльфами — это очень сложно, Фаэн пережил многое и…
— Я тебе ещё раз говорю, это желание самого Фаэна. Возьми и спроси его тихонько, когда одни будете. Если он не против, станешь на должность?
— Да, — кивнул Орофин.
— Ладно, иди.
Эльф ушёл, а я выдохнул. Ну что за народ такие эльфы, ещё уговаривать их приходится.
Прошло несколько дней.
Мы вступали на вражескую территорию. Не было конкретной границы, однако разведка почувствовала изменения. Крестьяне перестали выходить к тракту, чтобы поглазеть, зная, что им ничего не угрожает. К стоянкам перестали приходить торговцы. Местность менялась слабо, а вот обстановка — кардинально.
У регионов и провинций не всегда были границы, во всяком случае, указателей не было, однако поскольку в действительности я не контролировал Фойхтмейн, по крайней мере официально, то юридические границы не имели для меня значения.
А ещё мне не понравились изменения в настроении армии принца Ги.
Они рыскали как хищные звери, от армии отделялись группы, которые занимались не разведкой, а нездоровыми поисками.
На марше ко мне подъехал принц Ги. Мы в целом часто двигались вместе, в голове колонны.
— Внушительно, герцог! Внушительно! — громогласно прокричал он, восторженный и по-мальчишески радостный, перекрывая шум марша. — Такой силой мы сотрём Бруосакс в порошок! Мы уже пересекли границу провинции и по тракту впереди есть несколько богатых городков. Мои ребята могли бы быстро… пополнить припасы.
Он подмигнул мне, словно мы были старыми приятелями, обсуждающими будущую добычу. В его мире это было нормой. Война кормила сама себя. Солдаты получали право на грабёж, и это было частью их ремесла.
Я не повернул головы. Мой взгляд оставался прикован к дороге.