— Пусть нервничают. Это полезно. Может поймут, какого хрена мы не трогаем мирных крестьян. Главное, чтобы выполняли приказы.
Я наблюдал, как вражеский лидер выходит на открытое место и присаживается. Видел, как меняется выражение его лица, когда он разглядывает наш лагерь: удивление, отрицание, неверие, обида. А затем глупая, упрямая решимость. Он не мог отступить и признать, что его начальство недооценило врага. Раз уж настроился на бой, то попрёт вперёд. Типичная ошибка самонадеянного дурака.
«Дозорам приготовиться».
Я видел, как они разделились на группы. Видел, как их командир отдаёт приказ к атаке. Для меня это не было внезапной атакой. Это был заранее просчитанный ход на шахматной доске.
Причём ход, в целом, умный. Герцог Эссин не послал сюда пару тысяч, что грозило бы большими потерями для него, а только лишь малый отряд, способный натворить бед, но и если полягут, то не страшно.
Я уже знал, куда они побегут и что будут делать. И моя ловушка была готова принимать гостей.
Когда первый из них выскочил из леса с диким воплем, я отдал мысленный приказ по Рою. Короткий, беззвучный сигнал, который мгновенно разнёсся по всей линии обороны.
— Можно? — прошептал Орофин, и его рука легла на лук. Эльф был не только и не столько командиром, сколько воином и стрелком.
«Огонь по готовности, — беззвучно ответил я, продолжая наблюдать за разворачивающейся сценой с высоты птичьего полёта. — Пусть подойдут ко рву, чтобы не сбежали».
Я хотел, чтобы диверсанты поглубже вляпались в засаду, чтобы они решили, что их крики и ярость застали нас врасплох. Чтобы их падение было ещё более сокрушительным.
Вражеский лидер бежал впереди, размахивая мечом. Он был уверен, что через мгновение ворвётся в беззащитный лагерь. Сомнения он гнал прочь. И зря. Отступать тоже надо уметь, как и признавать свои ошибки.
« Дальние дозоры: сменить позиции на запасные, чтобы, когда диверсионная граппа побежит обратно, они не знали, где вы».
Мёртвая тишина, встретившая их яростный крик, была страшнее любого боевого рога. На мгновение атакующие растерялись. Но инерция гнала их вперёд, к тёмному валу, за которым, как они думали, их ждала лёгкая добыча.
Они почти добежали до рва. Десять метров. Пять.
И тут тишина взорвалась.
Не криками ужаса и паники, а сухим, слаженным щелчком сотен тетив. Это был не беспорядочный ответный огонь. Это был синхронный залп. Один, точный, хладнокровный.
Всякого рода монголы или древнерусские князья говорили по такому случаю «наши стрелы способны затмить солнце». Что, кстати, было большим преувеличением.
В моём случае никакого солнца не было вообще, ибо ночь.
Сотни стрел с чёрным оперением взмыли в ночное небо по высокой дуге и обрушились на атакующих сверху, пробивая лёгкие кожаные доспехи и незащищённые шеи. Первая волна нападавших слегла широким валом, как трава под косой. Они падали молча, с короткими, удивлёнными вскриками, не успев даже понять, откуда пришла смерть.
Лейтенант Гюнтейн, бежавший впереди, инстинктивно упал на землю, и несколько стрел просвистели над его головой. Он в ужасе оглянулся. Больше половины его отряда лежала на земле, превратившись в игольчатых ежей. Остальные в панике заметались.
— Вперёд! К валу! — заорал он, понимая, что остановка сейчас равносильна смерти.
Вторая волна атакующих, состоявшая в основном из тех, кто шёл на флангах, сбилась в кучу и бросилась к центру, пытаясь прорваться через зону обстрела. Они почти достигли цели.
Но тут из-за вала донесся глухой, протяжный скрип.
Две наши лёгкие катапульты, которые мы собрали за вечер, одновременно сработали. Но вместо камней они метнули в наступающую толпу огромные, тяжёлые сети, сплетённые из толстых веревок и утяжелённые свинцовыми грузилами.
Сети накрыли атакующую группу, сбивая людей с ног, путая им руки и ноги. Началась давка. Те, кто пытался выбраться, только сильнее запутывали себя и своих товарищей. Они превратились в беспомощную, барахтающуюся массу.
И тут же с вала ударил второй залп лучников. На этот раз они били прицельно, в упор, добивая тех, кто запутался в сетях. Крики ярости сменились воплями боли и отчаяния.
Лейтенант Гюнтейн лежал на земле, не веря своим глазам. Его элитный отряд, мастера ночного боя, которые совершили массу нападений на рыцарские, купеческие и городские отряды на границе Маэна таял как снег поздней весной. Причём ведь начали они ещё тогда, когда официально война не началась, а было лишь то, что хронисты называют «приграничные стычки», а дипломаты — «мелкие конфликты с неизвестными участниками, к которым мы не имеем никакого отношения». Почти сотня опытных диверсантов была уничтожена за несколько минут, даже не дойдя до позиций врага. Их не просто победили. Их ждали, унизили, разыграли, как мелкий приз в карточной игре.