— А если он пойдёт по своему, по восточному берегу?
— Он оставит броды, мы их пересечём без боя. То есть, наши силы окажутся на восточном берегу, как мы изначально и хотели.
В любом случае, мы форсируем реку и окажемся в тылу у основной армии противника. В то время как он будет гоняться за приманкой, мы перережем его ударом сзади.
В палатке воцарилась тишина. Офицеры Ги смотрели на меня с большой задумчивостью.
Они были военными старой школы, привыкшими к битвам лицом к лицу, к честным ударам и предсказуемым манёврам. Мой план был для них чем-то из другого мира. Это была не битва. Это была многоходовая шахматная партия, где каждый ход был обманом.
Принц Ги медленно поднялся. Он подошёл к карте, долго смотрел на неё, прокручивая в голове все этапы операции. Затем он обернулся ко мне. На его лице не было ни тени сомнения. Вместо этого он рассмеялся. Громко, от души.
— Герцог, я согласен на Ваш план. Вариантов несколько, но это должно сработать. Даже если он оставит часть сил прикрывать броды, можно будет подавить их магией и катапультами. Это настолько нагло, что должно сработать!
Он подошёл ко мне и протянул руку:
— Мои орки не прочь прогуляется и сыграть роль приманки. Мы устроим фон Кёнигу такое представление, что он до последнего момента будет уверен в своей победе. Можешь на нас рассчитывать.
Я крепко пожал его руку.
Когда все разошлись, я поманил пальцем Фаэна.
— Слушай, друг. — сказал я, и мой голос снова стал тихим и серьёзным. — У тебя будет самая сложная и самая важная задача из всех.
Он спокойно воспринял мои слова, его лицо оставалось бесстрастным, как маска.
— Ты не поплывёшь с Новаком, не пойдёшь с принцем и не будешь прятаться в лесах. Ты и две сотни эльфов выполнят изолированную задачу, в отрыве от всех, на чужой территории, это почти самоубийство. Пожалуй, только эльфы на такое способны. Бойцов клана Орден Сияющего Орлана, их роль и на их уровне будешь выполнять ты.
— Надо всего лишь захватить столицу и убить вражеского короля? — с холодным сарказмом спросил он.
— Ну, не совсем, конечно. Но тебе предстоит сыграть чёртика, выпрыгивающего из коробочки.
— Опять твой эпитет. Расскажи хоть, что за коробочка такая, а то не совсем понятно.
— Всё сейчас объясню и нарисую.
* * *
Ночь спустилась на берега реки Мара. Как по заказу и притом без всякой магии и водяных, поднялся туман, который окутал окрестности плотным, влажным коконом.
Туман стал выше, вырос, стал плотнее, сожрал звёзды и превратил леса в царство теней.
Воздух был неподвижен, насыщен запахом сырой земли и гниющей листвы. В этой абсолютной, почти осязаемой темноте, воины двигались словно бестелесные призраки.
Сотни теней скользили от завалов из срубленных деревьев и изведённых кустов к воде. Не было слышно ни разговоров, ни кашля, ни лязга металла. Каждый шаг был выверен, каждое движение экономно и точно.
Это был первый батальон второго полка, элита моей армии, под командованием Новака. Они готовились к своей самой важной миссии.
Доспехи были подогнаны и увязаны кожаными ремнями так, чтобы не издавать ни звука. Мечи и топоры, обмотанные промасленной тканью, негромко постукивали о бедра. Лица солдат скрывались под тёмными капюшонами, их глаза были сосредоточены, а дыхание ровным. Они действовали как единый, безупречно отлаженный механизм, где каждая деталь знала свое место и свою функцию без единой команды. Это была машина для бесшумного убийства, профессионалы войны, лично подобранные и тренируемые Новаком.
Вообще Мурранг и Новак были «выше» общей иерархии и все это понимали. Хрегонн постепенно стал всё более плотно занимался сапёрами, Мурранг тяготел к решению организационных задач и корешился по этому поводу с писарем Децием, который путешествовал в обозе внутри кибитки, а Новак всё же был тактическим полководцем, офицером.
Сейчас ему впервые придётся действовать в отрыве от Штатгаля.
В физике есть такое понятие «горизонт событий». Оно стало популярно после фильма «Интерстеллар». Не уверен, что корректно понимаю, но горизонт событий работает так… Если событие происходит, но происходит оно за горизонтом событий, то оно уже не может на вас повлиять. То есть, произошло оно, не произошло, нам тут пофигу, мы не можем ни порадоваться, ни взгрустнуть по этому поводу. Оно для нас — за горизонтом событий.
Так вот, Новак выдвигался так далеко, что в реалиях этого театра военных действий мы с ним становились если не за горизонтом событий, то уж точно — вне зоны досягаемости.
И это значило что, если у него что-то пойдёт не так, мы не сможем ему помочь.
Ему придётся принимать решение самому, если что-то пойдёт не так, менять план, хитрить, бежать, нападать, бинтовать раны… В общем, хотя Новак и был старше меня и жизненный опыт у него был огромный, я за него переживал больше, чем за самого себя.
Как это ни странно, больше чем за Фаэна. Пёс его знает, но слегка раздолбайский эльф тревог не вызывал, отчего-то я был твёрдо уверен, что у Фаэна всё будет хорошо.
Я стоял у самой воды, рядом с Новаком. Его фигура, высеченная из жизненного опыта, плотных жил и шрамов, казалась частью этого мрачного пейзажа. Он не смотрел на своих людей. Он смотрел на чёрную, маслянисто поблескивающую воду, словно пытался прочесть в ней судьбу нашей вылазки. Его личного рейда.
….
Солдаты один за другим без суеты занимали свои места на плотах. Огромные платформы, детище инженерного гения Грэмма, едва покачивались на воде, принимая на себя вес десятков воинов в полной выкладке.
Я не стал произносить напутственных речей. Слова были лишними. Громкие фразы о долге и чести не имели бы здесь веса. Эти люди были не рыцарями в сияющих доспехах. Они были волками, идущими на охоту. Многие из них были членами шайки Новака ещё во времена, когда он занимался грабежами в окрестностях Матмерса. Они знали цену риска и верили не словам, а силе, хорошей стали и расчёту.
Я позволил себе грубо, по-мужски обнять Новака и похлопать его по плечу.
— Ты командир, Новак. Действуй в пределах своих целей и береги свою шкуру и своих ребят, — сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. — В крайнем случае, если что-то пойдёт не так, отступайте лесами, придумаем что-то ещё.
В его глазах не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, ледяная решимость.
— Всё сделаем, командор, — так же тихо ответил он.
Наши взгляды встретились. В этом коротком обмене было больше, чем в любых клятвах. Он когда-то пришёл на мой зов и прошёл со мной несколько месяцев войны. Я не подводил его, он не подводил меня. Сейчас от его действий будет зависеть дальнейший ход войны Штатгаля, куча событий и сражений. Он это понимал.
А я верил, что могу доверять ему. Намного больше, чем принцу Ги, чем официальным союзникам или чиновникам захваченных территорий, которые болтают о верности. «Верность» — это просто такое слово.
А есть то, для чего нет слова. Боец со щитом, который прикрывает меня справа, а я его — слева.
Сейчас я и Новак разрываем строй. Дай Бог, у него всё получится.
Рядом с Новаком стоял молодой маг Ластрион. Его лицо, обычно спокойное и методичное, было предельно сосредоточено. В руках он держал небольшой артефакт, тускло мерцающий в темноте. Это был «Поглотитель эха», устройство, которое они с Фомиром специально подобрали для этой операции. Он не создавал иллюзий, а действовал тоньше. Он впитывал остаточные магические эманации, делая отряд практически невидимым для стандартных систем обнаружения. Ластрион был страховкой от случайного вражеского патруля с магом-сенсором.
— Готово, Ластрион? — спросил я.
Полуэльф кивнул, не отрывая взгляда от артефакта.
— Да, командор. Поглотитель работает на минимальной мощности, чтобы не привлекать внимания. На полную включу, как только отойдём от берега. Заряда маны хватит на двенадцать часов, но, если что, волью из накопителей.
— Твой навык смены стихии магии оказался бесценен.
Маг слабо улыбнулся. Когда-то его выгнали из гильдии именно за то, что его навык казался академикам мусорным. В результате чего Ластрион увлёкся мошенничеством, связался с дурной компанией и попал на каторгу. А уже оттуда в Штатгаль, где стал правой рукой Фомира.
— Думаю, тебе хватит шести-семи. К рассвету вы будете под стенами Тройхата.
Маг кивнул и занял своё место на плотах.
Новак ступил на последнюю платформы и отдал негромкий приказ. На плоте с Новаком сидел почтовый ворон, птица, которая должна была сообщить о победе или поражении. Флегматичный ворон, несмотря на суету вокруг, дрых в своей клетке.
Гномы-сапёры, оставшиеся на берегу, без суеты оттолкнули тяжёлые платформы длинными шестами. Начали с той, где был Ластрион. Не было ни всплеска, ни крика. Только тихий, всасывающий звук, с которым гладкое ошкуренное дерево отделилось от илистого берега.
Один за одним.
Плоты, подхваченные медленным течением, начали своё беззвучное путешествие. Они скользили по чёрной воде, как опавшие листья. Тени на их «палубах» замерли, сливаясь с темнотой. Вскоре первый плот растворился в густом тумане. За ним второй. Третий.
Это было похоже не на военную операцию, а на призрачное видение. Сотни воинов исчезали в ночи, не оставив после себя ни звука, ни следа. Я некоторое время стоял на берегу, вглядываясь в серую мглу, поглотившую моих людей.
Я активировал Рой, протянув ментальные нити к уходящему отряду. Я не пытался читать их мысли. Я просто ощущал их общее состояние. Это была не волна страха или паники. Это была холодная, сжатая в пружину решимость. Они были готовы.
К сожалению, через несколько часов они выйдут за пределы дальности Роя. Даже божественный навык имел свои пределы. Точных границ я не знал, но пару десятков километров у меня есть.
Я сделал всё, что мог. Я создал план, подготовил людей, обеспечил их всем необходимым.