Теперь эта часть головоломки зависела от них. Ну и во многом от удачи.
Со временем я понял, почему космонавты, моряки, пилоты самолётов — люди суеверные. Когда ты один на один с природой, с вечностью, с вселенной, самоуверенность человека, сидящего в бетонной коробке посреди города людей, покидает тебя. Ты знаешь, что случайный фактор, один из миллиона, топит твоё судно и сигнал SOS если и достигнет берега, то лишь для того, чтобы спасатели отметили место гибели всей твоей команды.
И тогда ты чертовски нуждаешься в удаче. Ты никто без удачи. Неудача раздавит тебя и не оставит тебе ни единой возможности спастись. Как испытатель Петр Долгов. Ты ударишься о маленький болтик, получишь крошечную трещину и умрёшь от разгерметизации.
Поэтому мы все нуждались в удаче. И как бы нахально я ни говорил с богиней Анаей, с удачей я был бы куда уважительнее.
Последний плот скрылся в тумане. Река снова стала пустой и безмолвной. Точка невозврата была пройдена.
Мы вернулись в лагерь. Сапёры, наши трудяги, ушли спать, а мне оставалось только ждать.
* * *
Под утро лагерь ожил, но не только для того, чтобы получить свою порцию каши с мясом, работа велась куда более масштабная.
Мои воины уже привыкли к тому, что война — это работа. И сейчас мы готовились к выходу, не зная заранее, выйдем мы или нет.
Не трубили рога, не было криков и офицерских команд. Всё делалось тихо. Палатки собирались, лошадей запрягали в телеги и фургоны, их выставляли в длинную змею. Суеты было много, но не было определённости, не придётся ли нам всё это обращать вспять, расставлять палатки и придумывать другой план. В любом случае, менее чем за час (в случае с армией принца Ги тем понадобилось почти два) мы были готовы к маршу.
На вышках всё ещё стояли часовые, как и за пределами лагеря. Сапёры незаметно для наблюдателей раздвинули завалы для прохода колонны. Разведка вышла на свою привычную охоту, чтобы обшарить территорию вокруг лагеря на несколько миль во все стороны. Маги Фомира пытались прощупать поисковыми заклятиями другой берег реки Мара.
Я сидел в тени огромной биндюги, в которой был металлический ящик с одним из мёртвых рыцарей, что для остальной моей армии было большущей тайной. Неторопливо думал о том, что существование мёртвых рыцарей — это такой козырь, который я готовился достать только в последний момент, когда враг будет этого менее всего ждать. А пока что покойники ведут довольно беспокойный образ жизни и много путешествуют в гробах.
Не знаю, сколько бы мы стояли вот так, на чемоданах. По договорённости и нашему плану мы должны были стоять так до вечера, потом снова разворачивать лагерь и крайне желательно, чтобы Новак послал нам почтового ворона.
Незаметно для себя я задремал, беспокойной дрёмой человека в броне и походном снаряжении.
— Командор, — подёргал меня за плечо телохранитель-орк Иртык, — Ворон прибыл!
Я вскочил раньше, чем проснулся:
— Давай сюда, только аккуратно.
Мы вдвоём освободили лапу птицы и я, одной рукой стирая пот и протирая глаза, второй развернул узенький кусочек пергамента.
«Ура, Тройхат наш. Н.»
Я выдохнул и немедленно закашлялся. К нам уже бежал ординарец принца Ги, молодой парень-орк, чьего имени я не знал. Кажется, вести о вороне уже взбудоражили лагерь, который замер в тревожном ожидании.
— Передайте принцу Ги, что Новак сообщил об успехе и захвате Тройхата. Думаю, что очень скоро наши враги тоже узнают об этом по своим каналам. Не стоит их недооценивать. Командуем армии к маршу!
Вот теперь затрубили рога.
Вот теперь все стряхнули оцепенение, послышался командный мат, первые отряды авангарда Хайцгруга пришли в движение, бежали в свою часть колонны маги, которые отвлеклись и покинули позиции.
Лагерь превратился в суетливый муравейник.
Марш-марш-марш.
Чтобы выйти из лагеря, потребовалось минут двадцать и я был где-то в середине. Ехал верхом рядом с позициями принца Ги и перебрасываясь с ним отдельными фразами.
Колонна растянулась на несколько миль. Дорога была разведана, при помощи Роя я связывался то с одним дозором, то другим.
Часовые снимались с вышек, лагерь стремительно пустел.
Вот уже и сапёрные роты со своими обозами выехали. Гномы, наши коротконогие трудяги, имели в массе своей привилегию ехать, а не идти пешком. Однако сейчас и они деловито шагали около своих повозок.
Кто-то из гномов затянул свою гномью песню. В авангарде им вторили орки, они пели на своём, на орочьем. Как ни странно, люди им подпевали. В первому полку многие люди знали если не орочий, то по крайней мере некоторые фразы для поддержания разговора и некоторые песни.
Пыль стояла столбом. Шум был слышен, наверное, до самого вражеского лагеря. Это было хорошо.
Выдвигаться из лагеря не утром, а в середине дня так себе идея, но план был именно таков.
В миле от лагеря от колонны отделился отряд эльфов под руководством Фаэна. Я помахал ему рукой, он махнул в ответ, сделал суровое лицо и эльфы ушли своим путём.
Мы прошагали в бодром темпе около пятнадцати миль.
Никакой погони не было, разведка ничего не фиксировала, но я был уверен, что бруосакцы заметят наш манёвр и наше направление. Да и вообще осведомлены. Не факт, что они понимают, почему мы выдвинулись, но… Думаю, что скоро они узнают и это. Третий вариант плана был рассчитан на то, что герцог Эссин вообще не оставит броды, даже когда мы уйдём. Тогда следом за принцем Ги выйдет и Штатгаль и мы действительно пересечём реку Мара в городе Тройхат.
Когда мы достигли разведанной точки, то под кронами деревьев я дал команду Фомиру и он активировал несколько мощных артефактов времён Второй магической войны и защитил нашу армию от отслеживания при помощи магии.
Пришла пора разделиться.
Глава 12
Дубрава
Высокие деревья, смыкающиеся у нас над головой, были нашей «развилкой», отправной точкой. Впереди начиналась широкая просека, проходящая вдоль речки и она шла на юг, вглубь леса. А нам предназначалась узкая дорога, по которой едва могла проехать телега.
Здесь наши пути расходились.
Я подъехал к принцу Ги. Его лицо и одежды уже успели покрыться пылью, но глаза горели азартом.
— Дальше вы одни, принц. Удачи, — сказал я.
Он кивнул, его рука сжимала поводья.
— И тебе, лорд-генерал Голицын. Надеюсь, твой безумный план сработает.
— Он не безумный и он сработает. Фон Кёниг действует разумно, на чём и строится расчёт.
Я отдал беззвучный приказ своим офицерам. Принц просто махнул. У него свой метод отдавать приказы беззвучно.
Моя армия начала исчезать.
Это было похоже на фокус. Солдаты Штатгаля, шедшие в колонне, телеги и наша немногочисленная конница один за другим сворачивали с дороги и бесшумно растворялись в лесу. Никто не кричал, никто не останавливался. Все происходило в движении. Для вражеского наблюдателя, который мог бы следить за хвостом колонны из-за пределов леса, это выглядело бы так, будто армия просто тает, поглощаемая лесом.
Через десять минут на дороге не осталось ни одного моего солдата. Армия Штатгаля исчезла, а воины принца Ги продолжили движение.
Дорога была узкой и неровной. Сапёры матерились, что окажись они бы тут раньше, отсыпали бы ямы и подрубили выпирающие пласты земли.
Этот путь представлял собой брошенную дорогу для телег, которые возили брёвна с выработки. Подозреваю, что ни до сегодняшнего дня, ни в будущем тут не будет передвигаться единоразово такая толпа.
И тем не менее, ширина позволяла телегам и фургонам катить, хотя они и цепляли ветви деревьев, а пехоте топать в два ряда.
Да, на таком узком участке мы были невероятно уязвимы и напади на нас сейчас Лесные братья, нам пришлось бы тяжко. Однако разведка Орофина не оплошала, никаких чужаков, даже случайных крестьян или охотников, нам не попадалось. В провинции Ойдон местные вообще были организованно эвакуированы на восточный берег Мары и даже, скорее всего, подальше от неё.
Мы углубились в лес на несколько миль, следуя по заранее разведанным тропам. Лес сначала стал густым, и солнечный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев, а потом превратился в дубраву. Дорога кончилась, оборвалась около брошенного склада лесорубов. Но мы продолжили движение.
Из-за стволов вышла группа лучников, эльфы, наши. Они беззвучно дошли до Орофина и коротко доложились, мол, всё чисто, за время вашего отсутствия происшествий не было.
Армия двигалась, ориентируясь на метки, оставленные разведчиками как знаки пути, который был способен пройти обоз.
— Это земля дриад, — сообщил мне Орофин, бесшумно оказавшись рядом.
— Надо с ними поговорить, пообщаться? — спросил я. — Типа дипломатия, подарки, всё такое? Встреча вождей?
— Нет. Дриады не хотят общения. Дриады никому не показываются. Мои эльфы прокричали нужные ритуальные слова и обещания, что Штатгаль не будет тут охотиться, рубить деревья и поганить лес, мы просто станем лагерем на какое-то время и всё. За это они не начнут наш отстрел.
— А они нас услышали?
— Раз мы живы, то не стоит переживать. Ну или они просто собираются с силами, чтобы наказать нас как следует.
— Оптимистично. А дриады хорошо стреляют?
Орофин совершенно серьёзно кивнул.
Я прикинул, что если даже эльф считает их хорошими стрелками, то не стоит пренебрежительно относится к его словам.
Чужая территория, чужие правила.
Огромные пустые пространство между деревьями, земля устлана ковром крупных листьев. Редкие солнечные лучи подсвечивали этот лиственный покров. Стволы деревьев стояли широко, просторно, но кроны смыкались над головами образуя единое плотное покрывало. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы под ногами.
Дойдя до указанной Орофином точки, я приказал разбить временный лагерь. Место не особенно удобное, но есть ручей, который дриады не считают священным и сухое ровное пространство, способное вместить Штатгаль.