– Жди здесь, сейчас скажу госпоже о твоем приходе.
Женщина развернулась и закрыла за собой дверь. Девушка ждала, переминаясь с ноги на ногу. Интересно, если бы она не была человеком, позволили бы ей войти в дом? Поразмышлять над этим вопросом ей не дали – в дверях снова показалась служанка и приказала идти за собой.
В кабинете уже ждали.
– Давай конверт, – строго сказала хозяйка дома.
Тала совсем забыла о третьем письме, который все время выглядывал краешком из-под ее куртки. Она спохватилась и, достав его, отдала женщине. Оборотница, вскрыла конверт и углубилась в чтение его содержимого. В комнате воцарилось молчание. Девушка недоуменно смотрела на нее, не понимая, зачем таскала его с собой, если он предназначался заказчице.
Женщина нахмурилась:
– Тебе было сказано, оставить письмо у порога, а ты что сделала? – она бросила колкий взгляд в девушку, словно метательный нож, и девушка едва заметно дрогнула. – Ты настолько глупа, что не способна понять простых слов?
– Дома никого не было, – ответила Тала, все еще не понимая, откуда женщина могла это знать.
– Это меня не интересует! – отрезала она и отбросила лист бумаги, который читала. – Если я что-то говорю тебе, ты выполняешь все до мельчайших деталей. Я нанимала тебя, чтобы позволить какой-то безродной девке решать, что будет лучше? Если я скажу тебе проползти всю дорогу на животе, ты проползешь, если скажу идти задом наперед – пойдешь! Тебе понятно?! – оборотница не кричала, но ее голос казался подобен грому, заставляя Талу вздрагивать с каждой произнесенной фразой. – Значит так, за эту часть работы я тебе не заплачу, не надейся! Тебе было велено выполнить все в точности, как я сказала, – она выдвинула ящик стола и достала из него три купюры и бросила на край столешницы. – Это все, свободна!
Тала чувствовала, как внутри поднимается гнев, ее едва не трясло от негодования. Самым трудным оказалось не поднять на женщину глаз, взглядом которых, казалось, можно убить. Девушка, молча взяла деньги и тихо вышла из комнаты – это она умела, научилась за долгие годы проживания в сиротском приюте скрывать свои вспышки раздражения. Тала старалась успокоиться, но у нее плохо получалось. Да, она – наемный работник, и ей платят за выполнение поручений, только унижаться девушка не будет! Смолчит, стерпит, сколько можно, но никогда не станет прощать обращение с собой словно с вещью. Окружающие считают, что деньгами все покрывается! Стоит приплатить, и раскрытые рты умолкнут, а самые несговорчивые раболепно выполнят любой каприз. Никогда! Никогда Тала не станет так поступать. Она честно работала и сделала все, что возможно, чтобы доставить все письма адресатам. Нарушать закон, влезая без разрешения на частную территорию, для нее было неприемлемо. Мало того, что женщина сыпала оскорблениями в адрес совершенно незнакомого человека, так еще третье письмо! Выходит оно все за ней записывало? Иначе, как можно было объяснить осведомленность заказчицы? Недаром Тиш говорил об этой ужасной дамочке, что ее не любят. Какие же задания доставались другим курьерам, что некоторым она и вовсе не платила? Тала посмотрела на купюры, зажатые в руке: три полусотенных! И это называется «хорошо заплачу»?!
Тиш, как всегда сидящий за стойкой, встретил ее удивленным взглядом:
– Ты быстро! Ничего не заплатила? – спросил он, увидев хмурое лицо вошедшей.
– Заплатила, – Тала бросила на стойку деньги.
– Ого! Видно ты ей понравилась.
– Как же! – резко ответила девушка, усаживаясь на свободный табурет рядом с парнем. Несмотря на расстояние, разделявшее здание курьеров и дом оборотницы, Тала так и не смогла успокоиться.
В холе у противоположной стены стояли столы, за которыми играли несколько курьеров. По их напряженным лицам и притихшим голосам стало понятно – прислушиваются. Тала лишь взглянула на них. Ей нечего скрывать.
– Ты не поняла, она очень щедро заплатила. Это конечно не стандартная сумма, но, поверь, даже Каю она платит раза в два меньше.
– Меньше тарифа? – возмущенно вскрикнула девушка.