Тала уставилась на него и не сразу увидела, что Кай встал и подошел к оборотню.
– Как всегда, – сказал мужчина, всучил мальчику конверт, деньги и вышел. Следом за ним выскочил и курьер.
– Отомри, – Тиш толкнул девушку локтем.
– Я его сегодня видела.
– Не знаешь кто это? – Тала мотнула головой. – Этот тот самый дракон из порядчиков по особым делам.
– Я никогда раньше не видела драконов.
– Теперь часто будешь видеть, в городе их полно. Заказчица твоя, кстати, тоже дракон.
– Охотно верю, от одного ее взгляда мурашки бегают по коже.
– Оно и не удивительно – сильные оборотни. Знаешь, а ты – молодец. Не думал, что сегодня тебе удастся что-нибудь заработать, – Тала пожала плечами. – Сдается мне, господин Вух не зря тебя нанял, видно у него есть на тебя планы так, что без хлеба не останешься.
– Думаешь, он еще даст клиента?
– Что сказать? До сих пор он никому сам их не подкидывал, хотя начальником стал совсем недавно.
– А кем раньше служил? – девушка заполнила все выданные ей бумаги и предалась ничегонеделанью, развернувшись на табурете так, чтобы видеть входящих в здание людей.
– Говорят, порядчиком был, на какой-то административной должности, но господин Вух не особо жалует сплетни, так что у нас мало об этом болтают.
– Я бы на его месте тоже не любила их: мало кому приятны разговоры за спиной, да и тут не ясно, то ли повышение, то ли понижение в должности, – работа в здании правопорядка ценилась очень высоко, так что слова девушки были весьма справедливы.
В этот день Тале еще несколько раз несказанно повезло: к выходным в оборотнях и людях резко возросло желание отправлять и получать корреспонденцию, так что курьеры сбились с ног, доставляя всевозможные письма, мелкие посылочки, бандероли и даже одну размером с тумбочку бандеролищу. С последней посчастливилось столкнуться одному из соседей девушки по комнате, Тала не запомнила его имени. Ему пришлось немало попотеть, чтобы доставить ее адресату, зато его труды были вознаграждены сверх меры. Девушка же обслужила нескольких кухарок, одного повара и пожилого порядчика – об этом ей сообщил Тиш, ловко определяющий профессии с одного взгляда. Хоть задание Тале достались в небольшом количестве, ее ноги к вечеру нестерпимо гудели, оббежав город на несколько раз. Выстояв вечерний сбор, девушка с предвкушением прошла к кровати, завешенной простынью, которая всякий раз укрывала ее от глаз соседей. Как ни спешила Тала быстрее оказаться в комнате, большинство соседей уже были на местах.
– А вот и мадам! – иронично воскликнул Серый, восседая на втором ярусе кровати. Остальные парни, а среди них оказались Марат и тот, что набивался девушке в близкие знакомые, хмуро молчали.
– Ты бы заткнулся, Серый, – сказал последний, усевшись на койку.
– Что с ней теперь и разговаривать что ли нельзя? То же, мне, цаца выискалась, – Тала настороженно смотрела на парней, ощутив кожей давление спертого воздуха и косых взглядов.
– Береженного Бог бережет, – пробурчал Марат. Серый ловко спрыгнул с кровати и вальяжной походкой направился в сторону Талы. Девушка все еще не понимала, что происходит.
– Да-а, – протянул мальчишка, обойдя ее фигуру взглядом, – и что в тебе такого, я девок и краше видел.
Наконец, Тала не выдержала:
– Чем обязана такому вниманию? – в ответ раздался смешок.
– Во дает! Сама невинность. Что ж ты с нами в комнате живешь? Не так уж и высоко, видно, твои услуги ценятся.
– Серый, оставь ее, не боишься место потерять? – сказал один из ребят.
– Ты о чем? – удивилась Тала.
– Не, ну, она мне определенно нравится!
В тишине раздался, как гром, звук открываемой двери, и на пороге появился Яким. Он окинул всех взглядом и с укоризной обратился к пацану:
– Серый, я же предупреждал.
– Да ты не волнуйся, – тот театрально поднял руки раскрытыми ладонями, – велено не трогать, я и не трогаю.
Талу понемногу начинала злить непонятная ситуация. За прошедшую неделю парни обмолвились с нею несколькими словами, которые она с легкостью могла перечесть на пальцах рук, Тиш не в счет – он без устали болтал и не скрывал своего расположения. А теперь этот мелкий курьер явно издевается над ней и провоцирует конфликт. Девушка обычно ни к кому не лезла до тех пор, пока не трогали ее. В сиротском доме ей не раз приходилось отстаивать свою честь кулаками, с завидным проворством разукрашивая чужие физиономии царапинами и синяками.