– Если между вами ничего не было, то почему эта, – от эпитета, которым она одарила свою соперницу, у Талы заалели щеки, – так разукрасила мой дом? И ты даже пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь! – шипела женщина.
Девушка тут же повернула обратно, но еще несколько гневных выкриков она разобрала:
– Если это не так, то почему я должна унижаться и писать эти проклятые письма, чтобы только увидеть тебя?! – в ответ ей раздался спокойный голос, но слов было не разобрать. – Не смей даже заикаться об этом! Я тебе не безродная девка, чтобы так со мной обходиться!
Тала, все еще красная от стыда поднялась по лестнице и, облокотившись о стену возле самой двери, принялась ждать. Ей стало неловко из-за подслушивания. Это не входило в ее намерения, но слова, брошенные драконицей, зацепили ее. Девушке стали понятны некоторые странные поручения. Расписанный неласковыми огненными словами дом некой Лилии все-таки был ответной акцией за надругательство над местным особняком. Что могли не поделить две женщины, было очевидно. Но от чего оборотница не наняла природника, чтобы привести фасад в порядок, Тала не понимала. Конечно, этого госпожа клиент добивалась от Виллиона, но кроме него в городе обитало большое число других природников, способных решить эту сложную задачу. Хотя не каждый из них владел необходимыми способностями. Оборотни, работающие с природой, имели разные таланты: одним подчинялись растения, другие словно глину сминали скалы и все относящееся к земле, третьи создавали статические разряды и управляли молниями, четвертые имели власть изменять свойства предметов. Последние меняли не только окраску, но и твердость, наделяли вещи способностью накапливать тепло или холод, отражать или поглощать свет. Именно благодаря природникам города обеспечивались электричеством и отапливались, причем, стоила их работа больших денег, но и сил требовала неимоверных. Бывали уникумы и со смешанными талантами, но такие чаще, все же, развивали какой-нибудь один из них, в отличие от представителей других рас. Природников Тала в своей жизни повидала не мало: худосочные во втором облике с большими глазами неестественно зеленого, серого или голубого цвета, длинными, струящимися словно шелк волосами.
Дверь резко распахнулась, и Тала вжалась в стену, чтобы ее случайно не задели. Из дома быстрым шагом вышел рыжий оборотень. Он глубоко задумался и пронесся мимо девушки, даже не заметив. Тала проводила взглядом его удаляющуюся спину, понимая, что в этот раз письмо в здание правопорядка ей не придется доставлять. Спустя еще какое-то время на пороге, наконец, появилась взволнованная служанка. Она наклонилась к девушке и прошептала:
– Входи, только не вздумай перечить ей, госпожа и без того едва огнем не бросается.
Тала замешкалась: стоит ли туда вообще идти, ведь подобные слова вовсе не были образным выражением, когда речь шла о драконах. Но женщина торопила ее, и Тала двинулась следом за ней. Возле комнаты служанка покосилась на дверь и снова зашептала девушке на ухо, обдавая теплым дыханием:
– Если увидишь, что у нее на руках появился огонь, – беги и закрывай лицо. С рук ожоги легче сводить, а госпожа потом лекаря оплатит. Поняла? Ну, все, иди, – и она ловко подтолкнула Талу в открытую ею дверь.
В кабинете не горело ни одного светильника, сквозь приоткрытое завешенное тюлью окно внутрь проникало мало света, и кабинет тонул в полумраке. На фоне светлого пятна от единственного источника света выделялся силуэт хозяйки дома. Она стояла спиной к входу. По ее напряженным плечам и неестественно прямой спине девушка поняла, опасения служанки не напрасны. Драконица напоминала сжатую до упора пружину, готовую в любой момент распрямиться и больно ударить, не успевшего своевременно убрать руки глупца. Тала даже боялась пошевелиться, чтобы не оказаться на его месте.