— Как ты узнал?
— Мозги, любезный братец, — я всё ещё улыбался, и это несколько утомляло. — Немножко серых клеточек, использованных строго по назначению.
— Каких... — он вновь закашлялся. — Каких таких клеточек?
— Дедуктивный метод, — доходчиво пояснил я. — Если отбросить всё невозможное — то, что останется, как бы дико оно не звучало, и будет истиной.
Я несколько погрешил против правды.
Едва войдя в библиотеку, я почуял... знакомые вибрации — назовём это так. Испытывал я такое лишь в присутствии нескольких человек: Зиновия Золотова, а так же Зары и Захарии — то есть, моих незабвенных родственничков.
Оставалось сделать вывод: под таинственным капюшоном скрывается кто-то из Золотовых. Оставалось выяснить, кто.
Вот тут-то и понадобился дедуктивный метод.
У меня было три брата: Захария, Зигмунд и Золтан, которого все считали мёртвым.
Захарию я вычеркнул сразу — его голос, его манеру себя держать, я бы узнал под любым балахоном.
Разумно было предположить, что передо мной — Зигмунд, которого я никогда не видел. Но это было бы слишком банально.
Оставалось последнее — и как бы абсурдно оно не звучало...
— Полагаю, ты мой старший брат Золтан, — сказал я. — Тот, которого все считают мёртвым.
Фигура в плаще зловеще воздвиглась над столешницей. А потом брат поднял обе руки и откинул капюшон назад.
Да, умения преподнести себя у него не отнять.
Высокий. Статный. Золотые кудри до плеч — если бы я не стриг свой бобрик так часто, у меня были бы такие же.
Глаза — два синих озерца. Подбородок с ямочкой... Словом, всё при нём.
Кроме одного: это лицо было СЛИШКОМ неподвижным для того, чтобы быть живым. Словно его высекли из белого мрамора, а вдохнуть жизнь так и забыли.
А потом изваяние пошло трещинами и... разбилось.
Одно плечо съехало куда-то вниз, перекосив позвоночник, нижняя челюсть сдвинулась вбок, правая рука оказалась куда короче левой... И только взгляд остался прежним.
Непримиримый взгляд существа настолько гордого, что готово терпеть адские муки ради того, чтобы ничем не уступать другим.
И я его понимаю. Сам такой.
— Они всё-таки сбросили тебя с башни, — сказал я, глядя на брата с восхищением и ужасом.
— Но я выжил, — кивнул Золтан, и сел обратно за стол. Он не стал натягивать капюшона, и я был ему за это благодарен. Жест доверия. Мы — братья, а значит, можем говорить, как есть.
— Магия? — спросил я.
— В-основном, мучительная хирургия, — лицо Золтана дрогнуло, как от дурного воспоминания. — Но и магия тоже. Куда ж без неё... — и он улыбнулся.
От улыбки лицо брата преобразилось. Оно словно осветилось изнутри. Глаза вспыхнули, а кожа покрылась множеством мелких морщинок, сделав его не изваянием, но живым человеком.
И тогда я улыбнулся в ответ — мне просто захотелось это сделать. Никакой фальши, сплошные эмоции.
Глядя брату в глаза, я понял, что сделаю всё, что он попросит...
Он хотел меня убить, — напомнил я себе для того, чтобы стряхнуть мощное, как удар кувалды, обаяние. — Золтан послал не достигшую шестнадцатилетия девчонку, чтобы она замочила меня файерболом.
— А я представлял тебя совсем другим, — нарушил молчание Золтан.
Книгу он закрыл. И теперь, положив руки поверх обложки, рассматривал меня пристально, как энтомолог — редкое насекомое.
— Все мы не те, кем кажемся, — пожал я плечами.
— И что ты собираешься делать? — задал он следующий вопрос.
Я рассмеялся.
— Если ты не в курсе, я вырос в СОВЕРШЕННО другом мире, — сказал я. — Моя жизнь настолько сильно отличалась от того, что я увидел здесь, что я пребываю в перманентном шоке. Я НЕ ЗНАЮ, что буду делать.
— Но ты должен активировать Оружие! От тебя этого ждут. Для этого тебя и призвали в Заковию.
— Единственное, в чём я абсолютно уверен, — я повысил голос, перебив Золтана. — Так это в том, что я НИЧЕГО, НИКОМУ, не должен. А уж тем более — Заковии.
— Не смей так говорить! — он даже хлопнул по книге ладонью, чем вызвал к жизни небольшого и пыльного библиотечного духа. Вылетев из корешка, тот недовольно погрозил кулачком, и всосался обратно в страницы. — Заковия — твоя родина. Ты ей обязан всем! Своей жизнью, своей кровью...
— А вот и нет, — заявив это, я как никогда напомнил самому себе подростка. Такого, как Зебрина. Или Зорька... — Вы ВЫСТАВИЛИ меня из Заковии в том возрасте, когда я ещё ничего не понимал. Вытеснили из своей жизни. И я так понимаю, немало труда к этому приложил именно ты, братец, — не в силах усидеть на месте, я поднялся и принялся, по своему обыкновению, расхаживать по ковру перед столом. — Отец сказал, что это ТЫ убил мою мать. И пытался убить меня...