— Идите сюда, друзья, ибо приблизилось Царствие Небесное.
Харита и Талиесин побрели по воде к Давиду. Коллен продолжал петь, его мощный красивый голос разносился над поверхностью озера. Давид поставил их по обе стороны от себя, лицами друг к другу.
— Хорошо, когда человек рождается заново, — сказал он. — Смотрите же и запомните на всю жизнь. — С этими словами он распростер руки, поднял лицо к небу и начал молиться: — Отец Небесный, благодарим Тебя, даровавшего нам воду в знак очищения и возрождения; благодарим Тебя, проведшего Сына Своего сквозь глубокие воды смерти и возведшего Его к новой жизни и соделавшего Его Царем Небесным. Благослови воду сию и рабов Своих, омывающихся от греха, и соедини их нашему Господу в смерти Его и в новой жизни. Помяни их, Отец Небесный, и дай им мир, и надежду, и жизнь вечную. Аминь.
Коллен тоже сказал «Аминь», и Давид продолжал:
— Мы, родившиеся от смертных матери и отца, должны родиться снова, ибо в Священном Писании сказано: кто не родится вновь, не увидит Царствия Божия. И потому Бог, мудрый и праведный, велит нам вновь родиться от воды и Духа. Крещение — второе наше рождение.
Потом, повернувшись к Талиесину, сказал:
— Желаешь ли ты принять таинство крещения?
— Да, — отвечал Талиесин.
— Тогда встань на колени, — сказал Давид и, когда бард опустился на колени, спросил: — Веруешь ли в Иисуса Христа, Сына Божия единородного?
— Верую, — отвечал Талиесин.
— Каешься ли в грехах своих?
— Каюсь.
— Отрицаешься ли зла?
— Отрицаюсь.
— Сочетаешься ли ты Иисусу Царю нашему и Владыке, и клянешься ли любить Его, и следовать за Ним, и служить Ему во все дни живота твоего?
— Клянусь, — сказал Талиесин.
Давид нагнулся и зачерпнул руками воду.
— Тогда во имя нашего нового Царя, Иисуса Христа, Друга и Спасителя людей, и во имя Бога Истинного и Его Духа, крещу тебя. — С этими словами священник воздел руки и полил водой склоненную голову Талиесина.
Затем, положив одну руку ему на спину, другую на затылок он с головой окунул Талиесина в воду.
— Как Иисус умер, чтобы мы имели жизнь, так и ты умри для прежней своей жизни. — Он на мгновение задержал голову барда под водой, затем поднял его со словами: — Проснись, Талиесин ап Эльфин! Восстань к новой жизни, чадо Единого Истинного Бога.
Талиесин с ликующим возгласом поднялся из воды, лицо его сияло, он весь трепетал, разбрызгивая воду.
— Я родился заново! — вскричал он, бросился на Давида и заключил его в объятия.
— Погоди, Талиесин! Меня уже крестили! — еле выговорил священник. Коллен запел с новой силой.
Окрестив Хариту, Давид простер над ними руки и помолился:
— Боже Всемогущий, Ты в Своей неизреченной любви призвал нас, научил веровать в Тебя, да имеем в Тебе жизнь. Покрой их, Своих чад, Своею любовью и защити от всякого зла, яко принял их под Свое заступничество, да ходят они путями Господними и да возрастают в любви и вере. Аминь.
Повернувшись сперва к Талиесину, потом к Харите, он начертал в воздухе некий знак и сказал:
— Осеняю вас крестным знамением, знамением Христа. Не стыдитесь исповедовать свою веру, друзья мои. Стремитесь к свету, боритесь с грехом и с дьяволом во все дни вашей жизни.
Они побрели к берегу. Выйдя из воды, Талиесин повернулся к Харите.
— Мы вместе родились для новой жизни, — сказал он. — Теперь ничто нас не разлучит.
— Это было не венчание, — заметил Давид (вода текла с него ручьями). — Хотя могу и обвенчать.
— И обвенчаешь, — сказал Талиесин. — В самом скором времени.
Они зашагали к церкви, где Коллен дал им во что завернуться, пока одежда высохнет на солнце. У костра они перекусили копченой рыбой и черным хлебом, и Талиесин рассказал, как Аваллах был вчера ночью у кимров и подарил им землю.
— Великий и щедрый дар, — заметил Давид. — Я рад, ибо это означает, что вы будете жить неподалеку. — Он взглянул на притихшую за время разговора Хариту. — Разве это не добрая новость, Харита? — спросил он.
При звуке своего имени она вздрогнула.
— А? Что? Да… конечно, добрая.
— И как только мы обоснуемся на новом месте, — продолжал Талиесин, — мы с Харитой поженимся.
Давид одобрительно кивнул.
— Невеста под стать жениху.
Харита промолчала. Через некоторое время появился Коллен с высохшим платьем. Девушка отошла, чтобы переодеться.
— Ей было одиноко, — сказал священник. — Она многое в жизни потеряла и, наверное, боится новых утрат. Нелегко любить то, что можно не сохранить. Иногда я думаю, что это самое трудное в жизни. — Давид помолчал и добавил: — Несколько дней назад ко мне заходил Хафган.