Он набрал в грудь воздуха и закрыл глаза, как будто ему больно продолжать.
— Я приказал кормчему повернуть и помочь несчастным на судне, которые иначе погибли бы. Но не успели мы подойти к тонущему кораблю, как нас зацепили абордажными крючьями и атаковали. А поскольку у нас не было оружия, мою команду безжалостно перебили, а меня взяли в плен.
Послышался общий вздох.
— Продолжай, — сказал Верховный царь. — Мы слушаем.
— Думаю, меня тоже хотели убить, но я предложил откупиться золотом. Главари разбойников заспорили. Я ухватился за эту возможность и стал молить, чтобы меня отпустили. Золото их убедило, и меня посадили в маленький челн. С вечерним приливом я добрался до берега.
Два дня я шел пешком, пока не добрался до деревушки, где смог одолжить лошадь. Я скакал пять дней кряду, и вот я перед вами.
Нестор развел руками, чтобы показать плачевное состояние своего платья.
Керемон нахмурился.
— Ужасающий рассказ, царь Нестор. Что ты думаешь об этом горестном событии?
— Это война, государь.
— Легко же ты произносишь это слово, — заметил Верховный царь.
— Я не знаю другого слова, которое бы тут подходило.
— И все же это серьезное обвинение, Нестор, — бесстрастно произнес Керемон. — Назови того, кого ты считаешь зачинщиком нападения.
Нестор повернулся и с выражением крайней муки на лице поднял руку и ткнул пальцем. Аваллах не знал, что его больше изумило: направленный прямо ему в лицо перст Нестора или его невероятная дерзость.
— Это был… — хрипло прошептал Нестор, как будто необходимость назвать обидчика причиняла ему тяжелейшее страдание, — Аваллах Саррасский!
— Лжец!
Это выкрикнул не Аваллах — голос раздался с соседнего места. Белин вскочил, кулаки его были сжаты, лицо — белее полотна.
— Все ложь!
Изумленные голоса прокатились по галерее.
— Тихо! — сурово выкрикнул Керемон. Он взял скипетр и несколько раз ударил им в пол. — Тихо!
Когда все немного успокоились, Верховный царь сказал:
— На наш суд вынесено серьезнейшее преступление, кара за которое — смерть. Приступим же к разбирательству немедленно.
Его глаза обвели зал и остановились на стоящем царе.
— Нестор, ты должен знать, что Совет не примет такого обвинения без доказательств.
— Знаю, государь.
В голосе его звучало чуть ли не раскаяние.
— Итак, представишь ли ты подтверждения?
— Если изволите, государь. — Нестор громко хлопнул в ладоши, и в зал вошел слуга с маленьким сундучком в руках. — После нападения разбойники забрали меня на свой корабль и заперли в трюме. Пока они решали мою судьбу, я искал что-нибудь, что смогу предъявить, если мне удастся спастись. Я уже почти отчаялся, когда обнаружил это…
Он открыл сундучок и вытащил кусок ткани, встряхнул его, расправляя, и все увидели кусок царского штандарта. Даже без герба зеленый и желтый цвета ясно указывали на страну — Саррас.
— Из этого я заключил, что на меня напали по приказу Аваллаха, — громко произнес Нестор, и в голосе его послышалась нотка торжества. Он протянул обрывок знамени Верховному царю, который, едва глянув, передал его дальше.
— Ты предъявил очень серьезное обвинение, Нестор, — промолвил Верховный царь. Он перевел взгляд на Аваллаха. — Что скажешь, Аваллах?
— Ничего, — спокойно произнес Аваллах. — Бессмысленно обращать внимание на бред сумасшедших, и нет никакого проку препираться с безумцами.
В зале раздались смешки, на галерее многие расхохотались в открытую. Напряжение в ротонде спало. Стало ясно, что Аваллах не станет спорить с Нестором — больно велика честь.
— Я всецело на твоей стороне, Аваллах, — с явным облегчением произнес Верховный царь. — Однако Нестор обвиняет тебя в тяжком грехе. Неужели ты не ответишь?
— О, это был очень занятный рассказ, государь, особенно та часть, где наш друг за пять дней проскакал от Микенейского побережья до Посейдониса. Такие подвиги входят в историю. Надо не забыть рассказать детям.
Нестор в ярости озирался. Он открыл было рот, чтобы возразить Аваллаху, но Верховный царь остановил его знаком руки.
— Как насчет знамени? — спросил Керемон. — Нестор показал кусок твоего царского штандарта.
— Вот как? — холодно удивился Аваллах. — Я видел только желто-зеленый клочок без всякой эмблемы.
— Это было знамя! — в ярости воскликнул Нестор. — Клянусь перед богами, что это так.
— Давайте спросим мнение Совета, — сказал Верховный царь.
— Государь, — начал Мусеус из Микенеи, — если оставить на время знамя, которое представляется мне настоящим, я тоже склонен усомниться в некоторых деталях Несторова рассказа.