Положив недоеденную грушу на перильца, Харита легко сбежала по ступеням и пошла за прорицателем. Он настолько ушел в свои мысли, что не замечал ее. Харите прискучило идти следом, она догнала его и пошла рядом.
— Где ты был, Аннуби? Я не видела тебя с самого приезда.
Он повернулся к ней и ехидно заметил:
— Ты не спишь? Неужто уже полдень?
— Кто же спит? Сегодня Праздник царей. Я не хочу ничего пропустить.
— Да тебе и не удастся.
Он вновь уставился в дорожку под ногами.
— Зря ты пьешь это гадкое греческое вино, — сказала Харита, — ты такой же кислый, как и оно.
Если Аннуби и слышал ее, то не показал виду.
— Я разговаривал со жрецами… ха! — препирался со склизкими, ядовитыми, безмозглыми тварями.
Харита рассмеялась.
— Так вот где ты пропадал? Со жрецами? Чем они тебя расстроили?
— Они бормочут, лепечут, нюхают друг у друга под мышкой и притворяются, будто знают, что делают. Они давят прыщи на своих никчемных задах и усмехаются своими невыносимыми усмешечками… и все это ложь, Харита, все ложь! Ложь льется у них изо рта, как гной из открытой раны.
— Другими словами, ты услышал не то, что хотел услышать…
— Они позорят священный сан. Они стонут, и воют, и закатывают глаза при малейшем намеке на дельную мысль. Все! Больше к ним ни ногой!
— Если они такие жалкие твари, что тебе до них? Зачем тратить на них свое время?
Губы Аннуби вытянулись в линию. Он начал было говорить, но захлебнулся словами.
— Вот видишь? Ты просто устал и злишься. Иди во дворец, съешь что-нибудь, и тебе станет лучше.
Аннуби взглянул на нее — волосы сияют золотом в утреннем свете, яркие глаза горят жизнью, стройные руки и ноги покрыты загаром от долгого пребывания на солнце — и кивнул.
— Пусть тебе всегда будет так же светло, солнышко, — сказал он.
Они немного прошли в молчании, потом вернулись в царские покои, где уже накрыли стол и подавали трапезу. Харита уселась, положила себе свежих смокв и теплых лепешек. Аннуби остался стоять в дверях, глядя на стол и собравшихся за ним. Брисеида заметила его и медленно встала. Видимо, в глазах ее читался молчаливый вопрос, потому что прорицатель слегка мотнул головой. Брисеида только кивнула.
— Ну же, Аннуби, съешь хоть что-нибудь, — сказала она мягко. — Царь уже ушел, и Киан с ним. А у нас еще времени вдоволь. Садись, перекуси.
Аннуби на неверных ногах прошел к столу и упал на стул. Слуга предложил ему тарелку с финиками, фруктами и сыром. Аннуби взглянул и только мотнул головой. Слуга отошел.
— Аннуби встречался со жрецами, — объявила Харита. — Он сказал, они ведут себя, как ядовитые твари.
— Твари! — рассмеялся Майлдун.
— Расскажи нам, чего они наговорили, — попросил Эоинн.
— Да, расскажи нам! — потребовал Гуистан.
— Оставьте Аннуби в покое, — велела Брисеида. — Он много трудился и устал.
— Они показали тебе какие-нибудь свои секреты? — спросил Майлдун.
— Предсказали будущее? — не отставал Эоинн.
— Скажи нам! — упорствовал Гуистан.
Аннуби мрачно взглянул на мальчиков и проговорил:
— Жрецы сказали мне, что любопытство — большой порок трех юных саррасских царевичей.
— Они ничего подобного не говорили! — фыркнул Майлдун.
— Ты все врешь! — выкрикнул Гуистан.
— Довольно, мальчики! — прикрикнула Брисеида. — Идите.
Царевичи повскакали из-за стола и с топотом выбежали из комнаты.
Брисеида легонько вздохнула.
— Прости, Аннуби. Мне кажется, они с каждым днем становятся все более невоспитанными.
Аннуби казался рассерженным, однако лишь пожал плечами и сказал:
— Они молоды, и жизнь кажется им безграничной. Нет ничего невозможного, непосильного или непознаваемого. Мир и все, что в мире, принадлежит им. Пусть их… пусть.
— Трудно вообразить, что и я так когда-то думала, — ответила Брисеида. — А ведь думала, наверное.
— И ты думала, и мы все… когда-то. Это проходит, — заметил Аннуби и добавил: — Ничто не длится вечно.
Харита увидела глубокие борозды на его лице и поняла, что давным-давно не видела Аннуби улыбающимся. Она перевела взгляд на мать, и в памяти мелькнул образ: мать с прорицателем стоят среди колонн, Брисеида трогает его за рукав и отходит со странным, напряженным выражением на лице. Сейчас это выражение вернулось.
— Да, ничто не вечно, — согласилась Брисеида, распрямляя плечи. Она вскинула голову, слабо улыбнулась. Глаза ее сияли.