Голый по пояс, Аваллах сидел на табурете, а жрец промывал его раны, смазывал их душистым бальзамом и перевязывал чистыми бинтами. Сейтенин сидел напротив, лицо его горело яростью, но глаза смотрели холодно и отрешенно. Он слушал, как Аваллах рассказывает о горестных событиях сегодняшнего дня.
— Они накинулись на нас с двух сторон, — сказал Аваллах, — и без всякого предупреждения. Мы спали возле дороги. Их было четверо на одного нашего. Мечи и луки. Они стреляли на скаку, затем принялись рубить всех без разбору. Несколько минут, и они унеслись прочь. А-а! — он скривился от боли.
— Осторожнее, болван косорукий! — прикрикнул Сейтенин на жреца. Тот смиренно извинился и продолжил свое дело.
Аваллах сглотнул:
— Я собрал кучку воинов и поскакал следом. Они свернули с дороги, и мы вскоре потеряли их в лесу.
Жрец закончил перевязку и тихо удалился. Сейтенин накинул на Аваллаха плащ и протянул ему чашу неразбавленного вина.
— Выпей, это притупит твою боль.
Аваллах поднес чашу к губам со словами:
— Моя боль притупится, когда я проволоку Нестора по улицам за моей колесницей и прибью его обезглавленное тело к моим воротам.
— Это был Нестор? Ты уверен?
Аваллах взглянул на Сейтенина в упор.
— Кто же еще?
— Ты его видел?
— Нет! — Аваллах встал с табурета. — Но, клянусь богами, я знаю, что это он.
— Сядь, сядь. — Сейтенин усадил его на место. — Пей. Мне просто интересно, посмел ли он напасть самолично.
— А ты бы посмел?
Сейтенин покачал головой.
— Я — нет. — Он помолчал, печально взглянул на Аваллаха и сказал: — Я вне себя от гнева и скорби, что это гнусное деяние свершилось в моих землях. Можешь располагать моими людьми. Если хочешь отправить их на поиски…
Аваллах устало мотнул головой.
— Я бы сам их возглавил, если б имел хоть малейшую надежду догнать негодяя. Но нет, он уже далеко.
— И что ты будешь делать?
— Поеду домой хоронить жену, — глухо ответил Аваллах. Он отхлебнул вина. Напряженные складки на его лице немного разгладились.
— А потом?
— Не знаю.
Сейтенин рывком встал.
— Да, конечно. Незачем думать об этом сейчас. Я оставлю тебя. А пока отдыхай. Давай поговорим завтра. — Он пошел к двери, затем остановился и оглянулся на него. — Мне очень жаль царицу, Аваллах. Я скорблю вместе с тобой. Брисеида была замечательной женщиной. Прими мои соболезнования.
Он пожелал Аваллаху спокойной ночи и ушел, мягко прикрыв за собой дверь.
Харита сидела на краю ложа и смотрела на стену. На стене был нарисован смуглый улыбающийся мальчик на синем дельфине посреди моря, кишащего всевозможными тварями. Она слышала, как скрипнула, открываясь, дверь и раздались робкие шаги.
— Харита? — произнес нежный шепелявый голосок. — Харита, мне ужашно жаль.
Царевна медленно подняла глаза. Это была Ливана в тонкой ночной рубашке, ее круглое личико выражало глубокую печаль.
— Я шлышала про твою… — Она не смогла договорить, просто подошла к подруге и обняла ее за шею. — Ой, Харита…
— Это было ужасно, — сказала Харита. — Ужасно, Ливана. Ее всю изрубили… Она умерла на моих глазах.
— Не надо говорить. — Ливана взяла Хариту за руки и опустилась рядом. Довольно долго они сидели в молчании — чувства их было не выразить словами.
Взошла луна и залила комнату бледным светом. Ливана шевельнулась, погладила Харитину ладонь.
— Ложишь и попытайшя ушнуть. Я вернушь утром.
Харита легла, Ливана натянула на нее покрывало и на цыпочках вышла из комнаты.
— Это все я, — шептала Харита, глядя сухими глазами во тьму. — Это я виновата.
На следующее утро Харита проснулась рано. Она была одна в комнате. Когда Ливана пришла, то застала ее сидящей на кровати в мятой от ночного сна одежде. Волосы Харита зачесала назад и подвязала. Вдвоем они спустились на кухню и позавтракали вместе с младшими детьми царя Сейтенина. Тут же были Эоинн и Гуистан, по всей видимости, не пострадавшие во время нападения. Они кивнули Харите и продолжили разговор с тремя сыновьями Сейтенина.
— …тысяча, — говорил Эоинн.
— Нет, десять тысяч! — вставил Гуистан.
— Все с длинными мечами, — сказал Эоинн.
— И вот такущими стрелами! — добавил Гуистан.
— На быстрых конях, — сказал Эоинн.
— Киан говорит, они были такие быстрые, что растворились в воздухе! — подхватил Гуистан.