— Кто ты, Талиесин?
Сказано это было вполне ласково, но мальчик вздрогнул, на лице его отразился испуг. Кормах видел его смущение и подумал, что Хафган прав. Талиесин так отличается от других, что порой забываешь, что он всего лишь ребенок. И все же что ему ведомо? Какие силы ему подвластны?
— Я Талиесин ап Эльфин, — отвечал мальчик, потом признался: — Порой мне кажется, я могу вспомнить что-то еще — надо лишь как следует напрячь память. Но у меня ни разу не получилось.
— И не получится, малыш. Во всяком случае, сейчас.
— Вчера ночью мне кое-что вспомнилось, а сегодня утром показалось полной бессмыслицей.
— Со временем ты вспомнишь все, главное — смотри и слушай.
— Скажи, учитель, а как же быть с тьмой? Надо же что-то делать.
— Каждый должен делать то, что в его силах, Талиесин. Это все, что в человеческой власти. И все же, если бы все это исполняли, не о чем было бы тревожиться. Да, этого было бы более чем достаточно.
Талиесин снова нахмурился.
— Было бы? Ты хочешь сказать, кто-то не устоит?
— Да, малыш, это так. В некоторых людях света нет, и они поддаются тьме, когда та наступает. И это во много раз осложняет нашу задачу.
— Значит, мы должны быть смелее, — бодро отвечал Талиесин.
Верховный друид взял его за подбородок.
— Разгляди меня и запомни, малыш. Кланяйся от меня тому, кто придет после. — Кормах опустил руку и в изнеможении откинулся назад.
— Запомню, учитель, — пообещал Талиесин. — Я тебя никогда не забуду.
Старик коротко улыбнулся, потом оперся на посох и с усилием встал.
— Ладно. Теперь пошли, посмотрим, чего там Блез наловил.
Они вместе покинули поляну; Талиесин вел в поводу бурого пони.
Хафган сидел на пне у ворот; когда они показались из лесу, он встал и присоединился к ним.
Кормах отправил Талиесина вперед, чтобы поговорить с Хафганом.
— У меня была еще причина повидаться с тобой. Я хотел сказать тебе, пока не сказали другие.
Хафган кивнул.
— Выбор не труден, — продолжал Кормах. — Не надо есть орехов или пить дубовую воду. Верховным друидом станешь ты.
Хафган остановился и поглядел на учителя.
— Эта честь мне не по заслугам.
— Никакая это не честь, — сказал Кормах, — это твое право. Больше никому меня не сменить.
Хафган шевелил губами, но слова застряли у него в горле. Он повернулся к обрыву и поблескивающему на горизонте серебряному ободу моря.
— Не печалься, — сказал Кормах. — Я стар и очень устал. Надо, чтобы братство возглавил кто-то помоложе. Мне повезло — я выбрал себе преемника и умру спокойно.
— Я тебя провожу… — начал Хафган.
— Нет никакой нужды.
— Прошу, дозволь тебе услужить.
Старый друид мягко покачал головой.
— Твое место здесь, с мальчиком. Оставайся. Мы еще увидимся до Самайна. — Он глубоко вдохнул. — А-ах, этот морской ветер пробуждает голод.
Хафган взял его под руку, и они тронулись к каеру.
— Мы поедим, и ты отдохнешь.
— Отдохну, — отвечал Кормах, — скоро я отдохну. А пока я предпочел бы с тобой поговорить. Уважь старика, выслушай.
Глава 6
Харита не знала, в Келлиосе ли Аваллах или где-то далеко, ведет свою нескончаемую войну против Нестора и Сейтенина. Она была готова к обоим исходам: предстать перед отцом сразу или терпеливо ждать его возвращения. Чего она не ждала — так это увидеть царя, бродящего по огромному пустому покою, белого, как призрак, и требующего лекарство.
Все время, прошедшее после встречи с Тромом, она не находила покоя. И не из-за грядущей гибели мира, которую была не в силах представить, а значит, не могла и как следует испугаться, но потому, что боялась не поспеть домой. Одержимая этой мыслью, она каждую минуту ждала конца, а дорога все тянулась и тянулась.
Но вот наконец повозка скатилась с пологих холмов в плоское блюдце бухты, и Харита увидела по ту сторону залива Остров Яблок, невозмутимо плывущий в зелени своих садов. Она вздохнула, чувствуя радость пополам с разочарованием: ничто не изменилось, все было таким же, как в день отъезда.
Мысль эта, вроде бы утешительная, дала толчок новой волне разочарования. «Что-то должно было измениться, ведь меня не было семь лет!» — подумала она. Видимо, изменившись сама, она и от родительского дома ждала чего-то нового, неожиданного.