Денег мало? Не беда! Во все обжитые места можно добраться автостопом.
Другое дело восемнадцатый век. Здесь путешествия редки и чрезвычайно сложны. Собственно говоря, большинство людей во всех частях света сидят на месте, и дальше угодий своего села мало кто бывает. А если бывает, то не далее ближайшей ярмарки. Активно передвигаются те, чья профессиональная деятельность связана с дорогой — моряки, военные, ямщики, фельдъегеря… Остальные сидят по своим городам и сёлам. Даже кочевники, чья жизнь накрепко связана с постоянными передвижениями, на самом деле живут на одном месте, ибо летние и зимние пастбища, водопои и удобные места стоянок закреплены за родами и племенами, и даже косой взгляд на чужие угодья является весомым поводом для кровопролитной резни.
В чём причина такой оседлости? Очень просто: нет дорог. Да и там где есть дороги — невелико облегчение — по суше путешествовать можно лишь на своих двоих или на копытном транспорте: лошади, верблюде, осле.
Можно и на слоне, но слоны в России зимой не живут.
Я почему вспомнил о слонах? Очень просто: я стою на краю небольшого болота, что раскинулось как раз поперёк проектируемой линии железной дороги Петербург — Царское Село. Рядом со мной стоят представители моего штаба, среди которых находится новый в нашей компании человек, архитектор Матвей Федорович Казаков. Матвей Фёдорович о слонах и говорит:
— Великий Ганнибал, что в древности воевал с Римом и перешел через Альпы со своим войском, в коем были слоны, преодолел бы дорогу от Петербурга до Царского Села с превеликими трудами. Поглядите на сие болото: оно невелико по нашим меркам, но как его преодолеть слонам?
— Невысоко берёте, Матвей Фёдорович! — улыбается в ответ моя половина — Каждый поезд, что пойдёт по этому пути, будет соответствовать весу всего войска Ганнибала, со всеми его слонами, мулами и ослами.
— Соглашусь, Елизавета Алексеевна! — изящно кланяется Казаков — Если Вы и преувеличиваете, то лишь самую малость.
Все улыбаясь наблюдают за этой маленькой пикировкой. Лёгкое и непринуждённое общение в узком кругу полезно тем, что люди, не слишком заморачиваясь куртуазностью и уставом начинают мыслить, не опасаясь сказать лишнего. Вот и у Казакова, похоже, созрела некая идея.
— Юрий Сергеевич, а как Вы смотрите на строительство моста через сие болото? Да чего уж стесняться, чёрт возьми, строительство всей дороги в виде сооружения мостового типа?
— Вы придумали нечто новое, Михаил Фёдорович?
— Придумал, Юрий Сергеевич, и эту новину нужно зарисовать.
Мы дружною толпой возвращаемся к автомобилям, а рядом с ними, уже извещённые моим адъютантом служители расставляют столы и стулья. Казаков берёт бумагу и карандаш, и начинает рисовать стремительными штрихами:
— Смотрите, дама и господа. Мой замысел таков: по всему пути мы выстроим свайное поле из столбов, изготовленных по подобию Ваших, Юрий Сергеевич, базальтовых шпал. Сваи будут опираться на твёрдый грунт ниже горизонта промерзания, что не позволит поколебать всё поле при морозном выпячивании. На сваи будет опираться мостовое перекрытие, также отлитое из искусственного базальта. Вот посмотрите: мостовое перекрытие будет иметь форму пчелиных сотов, а сверху гладкое. Уже на гладкую поверхность мостового перекрытия будут выкладываться шпалы и рельсы. Как вам моя идея, господа?
— Высказывайтесь, господа. — приглашаю я к разговору остальных.
— Мысль прекрасная. — вступает в разговор корабельный инженер Кочетков Борис Иванович — Со своей стороны лишь уточню, что прямо на мостовое перекрытие шпалы и рельсы класть нельзя, дабы не передавать несущим конструкциям вредных колебаний, идущих от поезда. Нужна подушка, иначе напряжения накопятся и конструкция разрушится.
— Соглашусь с Борисом Ивановичем. — кивает Казаков — На перекрытие нужно укладывать песчано-гравийную подушку.
— Ещё одна мысль, господа. — продолжает Кочетков — Вполне возможно, что мосты, предложенные Михаилом Фёдоровичем, окажутся дешевле насыпей через такие препятствия. Следует проконсультироваться с химиками, насколько можно удешевить искусственный базальт.
— На сей вопрос с лёгкостью отвечу я. — заявила Елизавета Алексеевна — Вчера к вечеру мне доставили письмо от профессора Вальмана, в коем он обещает снизить себестоимость своей смолы, по меньшей мере, вдвое, а может статься, после исследований и лабораторных опытов, и втрое. Но ему нужны люди и приборы для исследований, и он получит всё потребное, я уже отдала нужные распоряжения.