— С-спасибо вам, — заикаясь, нервно проговорил Саймон.
— Рада помочь! — дружелюбно сказала девушка. — Меня зовут Труди. Труди Бекер. Вас как звать?
Саймон с Даной решили, что Труди можно верить, и без всяких сомнений Дана сказала:
— Я — Дана Форд! А он — Саймон Пейдж!
— Рада с вами познакомиться! Но все же, зачем вам красть еду? По вашей одежде и не скажешь, что вы бездомные.
Ребята поняли, что их одежда сильно отличается от длинного платья Труди. Да и вообще, не совпадала со здешней модой, как будто здесь все играют в девятнадцатый век…
«Хм, — думал Саймон, — а вдруг мы реально попали в Лондон девятнадцатого века!»
Это объясняло кареты вместо обычных машин, старомодные костюмы. Волей-неволей, но придется все-таки спросить у Труди их местонахождение.
— Эм, Труди… у нас с Даной есть вопрос… только прошу, не надо принимать нас за каких-то ненормальных, просто… это сложно объяснить…
— Ну, — замялась Труди, чувствуя себя довольно неловко, — хорошо, вы можете меня спросить!
— Спасибо, — сказал Саймон.
Он набрал в грудь побольше воздуха и быстро затараторил, чтобы перестать чувствовать себя неловко:
— Какой сейчас год, месяц и число?
Слова Даны, по поводу того, что их могут за такой вопрос принять как умалишенных, оправдались. Труди округлила свои глаза, при этом надув губки в трубочку.
— Э-э-э… ну, сейчас 8 февраля 1814 года, вечер Последней оттепели на реке Темзе.
— Погодите, что?! — вмешалась в разговор Дана, которая старалась молчать и оставаться в стороне. — Мы в Лондоне 1814 года?
— Как бы… да! С вами точно все хорошо? — неуверенно спросила Труди, с подозрением озираясь на двух подростков в очень странной одежде.
— Да, — твердо сказал Саймон, шагнув вперед к испуганной не на шутку Труди. — Понимаете, все дело в том, что… что мы… мы не отсюда…
— Как это?
— Это сложно, займет много времени…
— Тогда чего мы тут стоим! — воскликнула девушка, да так, что Саймон и Дана аж подпрыгнули. — Пойдемте ко мне, в кэбе вы мне все объясните.
Ребята кивнули. Они вышли из темного вонючего переулка и снова оказались на свежем морозном воздухе. Снег, который до этого непрерывно опадал хлопьями на землю, прекратился. У Саймона складывалось хорошее ощущение того, что остальное пойдет легче. Не прошло и пяти минут, как к троице подъехал кэб, запряженный черной, как смоль, лошадью.
— Даути-стрит, пожалуйста, — вежливо попросила Труди и помогла ребятам залезть внутрь.
— Полсоверена, — угрюмо сказал кэбмен, протягивая свою огромную руку в шерстяной варежке, у среднего пальца была огромная дырка.
Труди, не обращая на это никакого внимая, дала ему несколько серебряных и бронзовых монеток, потом и сама залезла в кэб к Саймону и Дане. Карета с лошадью двинулась, на пути начиная ускоряться.
Весь рассказ у ребят занял несколько минут. В каких-то моментах они перебивали друг друга, говорил в разнобой. Чем больше рассказывали, тем сильнее округлялись глаза Труди, а губы надувались до предела. Когда Саймон с Даной закончили свою путанную историю, настала очень долгая и мучительная тишина. Подростки от неуверенности склонили головы. Труди поправила свою шляпку. После нестерпимых колебаний и обдумываний, она сказала:
— То есть, вы хотите мне сказать, что вы из детдома, и что вас атаковали немецким оружием?
— Да, — очень тихо прошептала Дана, Саймон подтвердил ее слова обычным кивком.
— И то, что очень злые люди желают забрать у вас камень, способный перемещать куда угодно.
Кивок. Саймон полез в свой рюкзак и достал талисман, от него, не прекращая ни на минуту, светились кроваво-красным огоньки. Труди сразу побледнела до цвета мрамора.
— Боже праведный, — изумилась она, в ее голосе слышался испуг и восхищение над необычным предметом в руках парня, тем более еще светящимся.
— Теперь вы нам верите? — серьезно спросила Дана.
— В-верю, — Труди потихоньку приходила в себя. Вскоре она взяла себя в руки и задала вопрос. — И что вы собираетесь делать дальше?
— Пока не знаем, — с волнением отозвался Саймон, понимая, что обратно в детдом им с Даной не вернуться, так как он был уничтожен полностью, и вряд ли кто-то там выжил. И тут он вспомнил про миссис Корнуэлл. Сердце его защемило от печали, ведь неизвестно, осталась ли директриса детдома в живых?
Карета ехала да ехала по безлюдным улицам Лондона, от магазинов до высоких зданий. Никогда в жизни Саймон не видел такого. Виду он не подавал, но про себя лишний раз охал от восхищения. Правду говорили, что столица Англии славится своим величеством и красотой. Довольно долго они ехали, отдаляясь все дальше от самого сердца города. Саймон заметил, что эта часть была недостроенная – и даже там мелькали полупустые стены да деревянные балки.