– Такого не может быть, мы же существуем, разговариваем. Дракончик летает, есть жёлтые листья, есть осень, а осень – это время года!
Сармат остановил спор:
– Кукуруза права. Здесь нет времени, здесь всё кажется, может быть даже нет нас, а мы кажемся друг другу. Не хотите ли вы сказать Борис Савельевич, что родились чучелом и всегда были чучелом? Если это так, то почему вы со своими не полетели на юг?
Дракончик помотал головой и закрыл глаза крыльями, я не понял, что он этим хотел сказать. Стратег перевёл:
– В этом мире нельзя верить своим глазам!
– Вот это влип!
– Мы все влипли Борис Савельевич!
– А как же моя Земля, моя планета? Я же встретил вас в своём городе?
– Всему своё время, Борис Савельевич!
Это совсем другая история, а сейчас мы будем учиться летать.
– Но у меня же нет крыльев!
– Это вам кажется, Борис Савельевич! Все чучела обязательно должны иметь крылья, чучело без крыльев – это телеграфный столб!
Глава 28
В этом мире нет дня, нет ночи, сплошное утро, в этом мире нет зеркал, Сармат сказал, что их все перелупила Кукуруза.
– Правильно сделала, они издевались надо мной, – девушка не смогла удержаться от комментария.
У меня ничего не выходило с полётами, горшок постоянно слетал с головы и мои мысли просились наружу.
– Так значит вы попали сюда по вине Криса?
Сармат, по возможности, отвечал мне. В Междувременье нет праведников, мы все виноваты.
– А, я за какие грехи здесь? В чём моя вина?
Сармат улыбнулся и дал целую подборку вчерашних газет. На всех моя фотография, и в каждой: одна статья, страшней другой. Меня обвиняли во всех грехах, я про себя узнал столько интересного: я вор, убийца и садист, я маньяк, лунатик и аферист, я шизофреник, безбожник, чернокнижник. Блин! Я не человек, а гений преступного мира! С такой характеристикой, точно, место только в Междувременье. Прав был хозяин крокодила. Я уже не рад был, что ввязался в эту историю. Я вернул газеты Ворону:
– Но это же не я сделал, меня подставили!
– И не я, – раздался голос таракана.
– И не я, – подтвердил Сармат.
– И не я, раздалось сопрано Кукурузы.
Крис залез на самую высокую скалу и мотал головой – И не я.
– А кто?
Все отвернулись, как будто меня не существовало. Ворон опять взял слово:
– В Междувременье не принято обвинять друг друга, в Междувременье принято только спрашивать, в надежде, что кто-то признается в своих грехах. Я начинаю, а кто-нибудь продолжит. – Кукуруза!
Продолжение вопроса подхватил Стратег:
– Зачем тебя понесло в монетный двор?
Кукуруза встрепенулась, дракончик дышал ей, чуть ли не в лицо. Она разозлилась:
– А ты безголосый, вообще молчи!
Она отмахнулась на дракончика.
– Зачем понесло, зачем понесло? Ты же сам говорил, что у них матрица и они проникают в прошлое. Я тоже хочу вернуться в свой город, в своё время, чтобы вас больше никогда, вы слышите? Никогда не видеть.
Сармат продолжил:
– Ну, хорошо – мы тебе не нравимся! Скажи, зачем ты сломала сервер и покусала матрицу?
– Я хотела в прошлое попасть, но не знала, как.
– Молодец! Теперь туда не сможет попасть и банда банкиров, но страшнее всего, что из прошлого не смогут выбраться наблюдатели, получающие информацию из будущего, через ту самую матрицу, что ты спёрла из монетного двора, покусала и спрятала за батарею на кухне у Бориса Савельевича. Я забыл сказать:
– Боря – ты враг номер один, для банды банкиров, тебе лучше не возвращаться на свою планету, они восемь человек из своей команды, на смерть замучили, так, что с тобой, особо церемониться никто не будет.
Я всё понял, как банки делали свой капитал, и откуда получали прогнозы, на много лет вперёд. Ох, уж, эта Кукуруза! Натворила дел! Сармат продолжил моё обучение, ему помогал Крис, у меня ничего не получалось, но я уже научился стоять и держать равновесие, потом прыгать на одной ноге, отталкиваясь столбом, как костылём и разгоняясь до скорости инвалидной коляски.
– Ты думай, думай! – подстёгивал меня Ворон, над тобой уже всё Междувременье смеётся.
У меня уже горшок на голове раскалился от мыслей, но никак не леталось почему-то.
– У тебя не получается летать, потому, что ты не веришь в способность чучел.
Смотри! Над головой опять летели чучела. Я представил себя птицей, только за спиной у меня вместо крыльев был открытый парашют, ветер подхватил меня и отнёс на несколько метров от моих учителей.
– Сказал бы сразу – учись представлять, а то: думай, думай!
Весь состав переродившегося зверья, захлопал в ладоши, даже дракончик, запрыгал, как мячик. Через день мы с Крисом носились наперегонки по небу, я научился ловить воздушные потоки и мой полёт стал больше походить на перемещение планера. Правда, я проигрывал дракончику в воздушных дуэлях. Но это, уже, хоть что-то, лучше, чем ползать или стоять закопанным в землю. Сармат был доволен: