– Дэн! Дэн, где ты?
Так называла меня только жена. Оба моих сопровождающих, с рычанием, кинулись на голос.
– Нельзя! Нельзя!
Но животные не реагировали на команду. Они росли дикими, бесконтрольными, королева их подкармливала, а на воспитание малышей, у неё времени не было. Хлопнули двери коттеджа, я понял, что жена успела спрятаться, и для неё эти пробежки не впервые. Я успокоил животных, и пошёл выручать жену.
– Как, тебя эти ужастики не съели?
– Как видишь! Я не плохо лажу с ними, только они не ручные, совсем дикие, не дрессированные.
– А где Лана? И Аквы нет.
– Уехали все, не попрощавшись, как будто я кого обидела. Аква всё потомство с собой забрала, и пропала, вместе с «бутербродом». Лана заскучала, два дня выла, потом тоже пропала. Так что воспитанием щенков заниматься некому. Иногда королева прилетает, я её спросила за подругу, она молчит. Каждый раз так, помолчит, помолчит, накормит щенков и в своё королевство. Странно как-то, не понятно.
Пока не прилетел Сармат и всё объяснил.
– У Гандз всегда так: если самка дала потомство и икра оказалась жизнеспособной, то она живёт только до появления мальков, за которыми заботится их отец.
– Ты только маме это не рассказывай, хорошо.
Мы с малым слетали на море, бросили в воду венок из перьев жар птиц. У каждого из нас, на груди был брелок с живой водой, созданной по формуле Гандз, это была память об Акве – говорящей с водой. Наше блаженство не длилось вечно, меня с Уссом вызвали, по повестке, в совет. Официально. Никогда такого не было. Рыцарей вселенной встречал сам Нелюдь. Нас поздравили с окончанием академии и каждому выдали на руки направление с новыми назначениями: меня послом в тёмные миры, а Усса в запрещённые земли, командиром укрепрайона. Сзади раздался знакомый, вечно недовольный голос:
– Таких талантов, и в самую глушь!
Я повернулся: в коридоре, на проходе в зал совета, стоял Линод. Как давно я не видел старика. Я поздоровался. Линод теребил какой-то лист.
– Направление? – спросил я.
– Ага. На пенсию!
И Линод растаял. Я ещё успел заметить слезинки, блестевшие по краям глаз. Он не хотел, чтобы кто-то видел его бессильным и не нужным. Вскоре профессор растворился в пространстве и времени, но меня уже не было в этой вселенной. Меня вообще не было, был кто-то другой, но не я, и не здесь.
Этот раз мы не спешили, я принимал дела от первого консула посольства. Трагические события на границе тёмных миров четырёх драконов, не дали мне встретиться с послом. Вернее, мы встретились в пути, на земле демонов: четыре быка, впряжённые в телегу, напоминающую лафет дальнобойного артиллерийского орудия, тянули огромный гроб. Посол был сухопутным китом. Мы проходили в академии его планету. Первый консул всё повторял: – Он обладал такой мощью, такой мощью, что в посольстве никто не верил, что его убили. Пока шло следствие, первый консул исполнял обязанности погибшего посла. По версии сослуживца, кита заманили в ловушку и сварили заживо, в расплавленном олове. Даже труп, выглядел больше, как статуя посла. Это было ужасно! Я стал понимать, почему так издевались над нами в академии. Границу мы пересекли ночью. Я спросил у консула:
– Кому из баронов мне нужно передать верительные грамоты?
Консул не понял, а потом улыбнулся. Нам в академии совсем мало рассказали за тёмные миры, наши страны больше воевали с ними, чем поддерживали дипломатические отношения, поэтому можно считать, что мы совсем ничего не знали про эти земли. – Четыре барона – это не люди, тёмные миры поделены на четыре части, и условно, и территориально – юг, север, запад и восток. Каждая часть, как ориентир, имеет свою горную вершину, вот эти вершины и назвали баронами. Есть легенда о первых правителях этой страны, о живых баронах, которые воевали между собой и со всем окружающим миром, но судьба заставила их объединиться, перед лицом смерти, они погибли, сражаясь с общим врагом, и великий Космос превратил их в горы. У каждой горы своё имя. Местные шаманы тебе лучше расскажут историю государства, а я, по мере своих сил, постараюсь, чтобы ты скорей вступил в должность посла и не повторил ошибки некоторых. Дипломат не говорил всего, он полагался на профессиональную привычку – кое-что утаивать и скрывать. Не люблю не откровенных существ, но ценой откровения дипломата – была его жизнь. На сдачу, в этом мире не проживёшь – калек и неудачников нигде не любят. Иной раз – лучше умереть, чем превратиться в фарш! Я его понимал, поэтому старался сдержать эмоции.