– Ты представляешь! Каждый год новая жена.
А, потомство, Квин не считал, каждая жена откладывала до двухсот яиц. Квин много рассказывал о своей стране, она находилась в отдалении от сообщества государств, я никогда раньше не слышал про миры черепах, где им приходится намывать острова из песка, чтобы самки могли закопать яйца и дать жизнь потомству. Он мне все уши прожужжал своим миром, что я уже почти забыл, как выглядит мой. Квин и ввёл меня в клан ящеров, это была рисковая затея. Меня выручила одежда и цвет кожи, всё-таки я отличался от греев. Сначала ко мне привыкали глубоководные крабы, они были огромны, и являлись полу разумными существами. Они были природными противниками ящеров, я не знаю, как Квину их удалось приручить, но эти монстры были единственными существами, которых боялись ящеры. Квину членистоногие были преданы и выполняли все его приказы неукоснительно, кроме того, крабы были негласными телохранителями учёного и охраняли лабораторию от несанкционированного вторжения. Потом Квин старался приучить к моему виду ящеров, борясь с их неадекватной реакцией на моё появление. Все ящеры при виде существа, передвигающегося на двух ногах, резко краснели, это был признак крайней агрессии, и если бы меня не защищали крабы, то был бы уже не нужен этот контакт. Эти покрасневшие ящеры долго рассматривали меня, потом валились на спину и качались со стороны в сторону, издавая звуки на своих резонаторах, похожие на смех. Это меня и спасло. Слухи между ящерами распространяются мгновенно, на следующий день, у острова, собрались тысячи рептилий, чтобы посмотреть на зелёного грея. Море стонало, не выдерживая звука широкополосных резонаторов, их диапазон сигналов, перекрывал даже шум бури, начинающейся на другом конце материка. Мне, честно, не нравилось быть клоуном. Я высказал свои претензии Черепаху.
– Нравится, не нравится! Мне тоже многое что не нравится, и здесь, и там.
Квин намекнул на наш бывший мир.
– По-моему, клоуном лучше быть, чем жертвой!
Логика у панцирного многоженца была непробиваемая. Крабы оттащили меня на один из дальних островов. Так я познакомился с яслями для маленьких ящеров. Здесь строгие воспитатели их учили всему: как спать одним ухом, как прятаться, как правильно дышать воздухом. Здесь их учили говорить, и они впервые старались, вслед за воспитателем, повторять словами – названия всех знакомых предметов, совмещая их с действиями. Слышу, вижу, плыву, иду; я вслед за мелюзгой пытался это повторить, настукивая палкой по огромной ракушке, которую я нашёл на берегу. Со стороны, кажется смешным, видеть, как взрослый мужчина в окружении разноцветных ящериц, сидит на берегу лагуны и палкой выколачивает дробь по ракушке. Это для тех, кто не знаком с физиологией рептилий. Взрослый ящер достигает в длину до пяти метров, в высоту – до полутора. Тело ящера покрыто чешуёй из хитиновых наростов, от основания шеи, до пояса, на спине был панцирь, похожий на горб. Я поначалу, не понимал, для чего он нужен ящеру, мне казалось, что панцирь больше мешал организму, чем помогал. Пока не понял истинное значение этого горба. Это был резонатор – орган общения ящеров, это были и глаза, и уши, и речь рептилий. Вода плохой проводник голосовых звуков, у ящеров был свой язык, который передавался в воде на несколько километров, ему вода не была помехой; я назвал его – языком стука. Чуть позже я узнал, что у каждого ящера, резонаторы индивидуальны, и по голосу можно определить – с кем разговариваешь. Тысячи ящеров, одновременно перестукиваются на разных частотах, кодируют свои сигналы от подслушивания, говорят и не мешают друг другу. Если приложить раковину к уху и поднести её к поверхности моря, то ты не услышишь шум волн, это будет сплошной гул, иногда прерываемый чётким боем – это, кто-то из соседей ящеров вклинился в разговор. Черепах, вынырнул неожиданно.