– Что, море слушаешь?
Соскучился водоплавающий, поболтать приплыл. Это по его рекомендациям, и по его приказу крабы притащили меня на этот остров, я поначалу возмущался, что со мной поступили так, а потом так увлёкся изучением этого нового для меня – языка стука, что забыл про свои обиды. Сменилось уже три партии воспитанников, язык стука, не смотря на кажущуюся простоту, был сложным, очень сложным, и чтобы до конца понять смысл сказанных слов, нужно было, наверное, родиться ящером. Часть ходовых изречений ящеры уплотняли, заменяя их пакетами сигналов – для меня ещё было трудно расшифровать их значение. Я уже начинал что-то понимать, переваривать, на уровне двухмесячного ящера мог общаться. Рептилии, негласно, провели экзамен моих стараний в освоении языка, назначили мне персонального репетитора и перевели в подростковую группу, это на другом конце острова. Репетитор был не с этого материка, он из болотных ящеров и сильно отличался от местных. У него уже был опыт обучения инопланетян, и когда я достиг момента, когда смог задать вопрос на языке учителя, я поинтересовался, а что случилось с теми пришельцами, которых обучал болотный ящер?
– Что, что? Съел я их.
– Они что, были так соблазнительно вкусными?
– Да нет. Скорее тупыми.
Кроме чёрного юмора у преподавателя был «стимул». «Стимулом» этот изверг называл способность неожиданно, в больные места, наносить высоковольтный, ощутимый, электрический разряд. Эта смесь гадюки с электрическим угрём, получала несказанное удовольствие от того, как мучается ученик. Таким образом он стимулировал качество обучения. Я до конца жизни возненавидел иностранные языки. За полтора года нашего знакомства – эта болотная рептилия сделала меня полиглотом в диалектах языка ящеров. Наконец, пришло время, когда моё обучение закончилось, в награду ящеры подарили мне резонатор от древних, он значительно отличался от ракушки, мог передавать интонацию речи и имел запоминающие камеры. Отныне, голос резонатора, был моим голосом в среде ящеров. Учёные клана ящеров сказали, что никто не знает способностей этого резонатора: легенды гласят, что им пользовались пришельцы со звёзд. Они не долго были на планете. Но резонатор переводил их язык на язык ящеров.
– Может быть и твой язык он сможет перевести?
Этот резонатор на языке ящеров называется Чен, так что не обижайся грей, если кто-то назовёт тебя Ченом. Я поправил главу клана:
– Я не грей.
Но уже чувствовал, что скоро придётся изучать язык пупсиков. Ящеры их иначе не называли, хотя мои наряды у них вызывали смех, но для ящеров, я был тоже пупсиком, зелёным говорящим греем. В целом, клан ящеров принял меня не плохо, и иногда меня приглашали с острова, когда в клан прибывали гости из далёких стран этой огромной планеты. Никто из ящеров не верил, что существует грей, выучивший их язык. Квин завидовал мне ужасно! Он не знал языка ящеров, его принимали везде, он не считался даже инопланетянином, ящеры его больше считали мутантом, или уродом, но талантливым учёным. Матери, воспитывая своих детей, показывали им Черепаха: