– Пустельга! А тебе не кажется, что в пещере ещё кто-то есть? Просто он не проснулся.
За моей спиной что-то пошевелилось, по стене пробежала уродливая тень от факела и над ухом раздался громкий крик:
– Мур-р-мяу!
Это был мой первый полёт в этом мире. Я оказался на берегу быстрее, чем успел испугаться. Юнга мне сделал комплимент:
– Пустельга! Ты прыгнул лучше корнежаба! Капитан говорил:
– Ты даже не летел, ты сразу переместился. Говорил с Юнгой, и в момент, очутился возле воды.
Я, потом, много раз пытался повторить этот манёвр, но бесполезно. Одна малышка меня пожалела:
– Такой большой, зелёный, а кошек боится!
Всё равно, по острову я ходил с опаской, рассчитывая каждый свой шаг, а к корнежабам вообще боялся приближаться, о купании в холодном море – даже мыслей не было. Все свои силы я приложил к скорейшему изучению языка греев, их культуры, обычаев и нравов. Последнее время я больше стал пропадать у гражданских, они между собой были более общительны, чем военные. Даже капитана тяжело было расшевелить, чтобы он рассказал, что, из своей жизни. Юнге нравилось со мной общаться на «волшебном» языке. Его старания в обучении меня языку греев не проходили даром, гражданские тоже пытались помочь, объясняли, что не понятно, поправляли, где надо. Время от времени я перестукивался с ящерами, они доставляли необходимые нам вещи, от ящеров я узнал, что Квин получил контузию во время атаки плавбазы глубинными бомбами. Крабы спасли друга, разбили это корыто и вытащили черепаху из воды. Благодаря крабам Квин остался жив. Сейчас его здоровью и разуму не угрожает опасность, он рвётся к тебе на остров, но врачи пока запрещают.
– Зачем ты сказал ему, что его может выучить нашему языку только болотный ящер?
Мы вызвали его из другого клана, но после двух занятий, он в ужасе прибежал в наш штаб с претензиями:
– Заберите эту ракушку с ногами, а то я её съем!
С тех пор болотный пропал, и его никто не может найти. А так всё хорошо, через неделю ещё одна буря. С меня достаточно было и первой. Я передал Юнге, чтобы ждал бури. Он спросил:
– Откуда ты всё узнаёшь заранее?
Я не стал врать:
– Ящеры рассказали.
Он рассмеялся:
– Я всё время за тобой наблюдаю, Пустельга. Ты никуда не отличался с острова, и никаких ящеров рядом нет. Я ценю твои шутки друг, если бы они не сбывались!
Через неделю мы опять сидели на втором ярусе пещеры, между кошкой, волками и козлами, только к нашему сообществу хищников с членистоногими, прибавился ещё один местный персонаж, который не успел спрятаться в природных тайниках. Его местное население приняло, как старого знакомого, насекомые без лишних просьб, освободили ему место. Это был корнежаб. Мне показалось, что древесная лягушка поздоровалась со мной. Юнга без стеснения подошёл к дереву и подал ему руку, корнежаб протянул свою ветвь. Я с ужасом смотрел на соплеменника:
– Он же ядовитый!
Юнга улыбнулся:
– Я подозревал, что древесные лягушки – разумные существа. Но, по любому – в пещере, во время бури мы все друзья. Мы, как единый организм, стремимся выжить, и помогаем друг другу.
Юнга был точно, либо не от мира сего, либо знал то, что нам не доступно для понимания. Этот раз буря продлилась дольше, чем пять дней, мы были свидетелями того, как островные кроты дважды притащили консервы для корнежаба, прямо в пещеру. Капитан сказал:
– Останусь живым, никогда в море не пойду, буду детям географию преподавать.
Я его понимал, и с ним был полностью солидарен.
Глава 22
Может остались лёгкие штрихи, но я овладел языком греев. Ящеры мне устроили экзамен, привлекли к допросу пленного. Мне не очень нравились их методы, но особо выбирать не приходилось, для ящеров я был, всего лишь грей, и по их территории я передвигался под защитой крабов. Ящеры краснели от злости, увидев меня в бункере командования, но крабы успокаивали особо рьяных, иногда, даже сопровождали их в госпиталь. Перед тем, как отправить меня на встречу с правителем, мне дали пообщаться с Квином. Черепаха, был на седьмом небе, от радости, что наконец закончилось моё задание. Я тоже надеялся на это, но правитель клана перепутал все мои планы, он мне напомнил про вторую часть задания, а потом сказал прямо, в глаза, по-мужски:
– У меня к тебе претензий нет. Ты готов к внедрению в общество греев, но нас попросили, чтобы ты задержался ещё на острове.
Блин! Кому это надо? Кто попросил? Видимо греи настолько привыкли ко мне, что не хотят разлучаться со мной? Крабы меня снова отволокли на остров и кинули на берегу, по их разумению, вниз клешнями. Я обязан им был за эту услугу, они со мной поступили чрезвычайно вежливо и культурно, а то, что я нахлебался воды, так – море кругом! Меня привели в чувство островные кроты, они меня оттащили в пещеру. На этом острове – друг моего друга, мой друг! Никого не было: ни греев, ни животных. Я лежал один на дне пещеры, и думал: