– Кажется его приняли, кажется пронесло…сердце работало на износ.
План капитана сработал. Старик показал на маленькую дверь, за ней была комната пыток, а рядом, среди этих ужасных специализированных орудий, залитых высохшей кровью, была скамья дознания. Юнга пытался не подать вида, но запах …этот запах крови и внутренностей различных существ, Юнга выскочил за дверь, фонтаном, чуть не обдав конвоира с подследственным. Юнга в этом худом субъекте, на плечах которого было сплошное рваньё, и сам он был весь, какой-то сваленный, грязный, еле узнал Пустельгу.
– О, следы космоса! Что они с тобой сделали?
Юнга еле сдержался, чтобы не обнять друга. Но он сделал вид, что не узнал пленника. Следом за Юнгой, из комнаты вывалился следователь:
– Привыкайте, молодой человек! Тюрьма – это не балет!
Заключённый что-то хотел сказать, и протянул руки к молодому офицеру, но конвоир усмотрел нарушение в поведении подопечного, и ударами плети остановил узника. Пустельга, закрыл голову руками, сидел на корточках и безропотно сносил все удары стражника. У Юнги сжались кулаки, он уже сделал шаг, чтобы защитить друга …но нет, нельзя, Юнга сделал вид, что споткнулся, и упал на заключённого, приняв последние удары конвоира на себя. Он едва успел, шепотом, на волшебном, сказать:
– Молчи.
Пустельга, вздрогнул. Ему не верилось, он уже устал от одиночества, от систематических побоев и постоянного издевательства. Великий космос услышал его молитвы. Теперь у него появились силы терпеть. Да, он узнал, он конечно узнал Юнгу. Ему пообещали очную ставку, он не знает с кем. Последняя очная ставка была с Квином, с его земляком, с которым они пережили ад на острове. Учёный находился в ужасном состоянии, греи посчитали, что он мутант ящеров и к нему были применены интенсивные меры дознания, по первой категории, как к врагу. Греи ненавидели ящеров, и готовы были живьём содрать шкуру с врага. Другу выкололи глаза, подвергли допросу с применением огня, просто так, из расовой неприязни, их даже не интересовали ответы подследственного. Ему под панцирь запустили шилохвостов, я представляю, через какую боль пришлось пройти Черепаху. Он на ощупь, ещё узнал меня:
– За что? За что, они с нами так? Мы же им не враги. Я только хотел рассказать, как погиб остров.
Это были последние слова друга, сказанные на волшебном. Его вспороли, как селёдку, об этом я услышал разговор конвоиров. Никогда…никогда тебе теперь не выучить язык ящеров! Кого ещё эти изверги нашли для издевательств? Кого ещё хотят подвергнуть мучениям? Ах, как жаль, что Юнга не знает языка ящеров!
Вечером Линейка разбудил Пустельгу:
– Кто-то стучит.
– Стучит и стучит, мы то причём?
– Послушай, зелёный!
Я прислушался, из подвалов доносился глухой звук, через который можно было услышать знакомую дробь. Язык ящеров, ой, живых деревьев, а, какая разница? Линейка не выдержал, стал переводить прямо в ментал:
– Ответьте, слышит ли меня кто-нибудь?
Почерк был мне незнаком, вполне возможно, что это греи выделываются, подобрали код, а теперь провоцируют. Греи от меня требовали одного, чтобы я признался, что являюсь шпионом ящеров, тогда моя смерть будет красивой и лёгкой. Ни за что! Я не стал отвечать, а Линейка не выдержал, послал закодированный сигнал. Ответ услышал и я, кто-то обещал Линейке надрать уши. Честное слово, я знал, что у живых деревьев исключительный музыкальный слух, но не знал, где у них находятся уши.
– Лоя! – вскрикнули мы оба, и тюрьма, на пол ночи превратилась в смесь кастаньет с трещоткой.
Я уже знал всё, как появилась девушка на планете, и рассказал, что случилось на острове, и с моим другом Корнежабом и с Черепахом. Сказал, что на планете война с пришельцами, как мог, описал орангутангов. Лоя видела результаты военных действий, она описала разрушенный город и как попала в плен. А для Линейки передала отдельное сообщение, что детям не место на войне, им не место даже на этой планете. Я уже не слышал, как ругалась девушка, у меня на Линейку были свои планы. Я послал ему в ментале фотографию Юнги. Я знал, что он будет ночевать в тюрьме. Задача мальчишки состояла в том, чтобы, воспользовавшись невидимостью, найти друга и узнать о его планах. Я не сомневался, что Юнга появился в тюрьме с единственной целью, чтобы спасти меня. Теперь его задача усложнялась – надо было спасать и Лою. Ночью я осторожно, не касаясь, окликнул ребёнка, и Линейка незаметно, как осьминог, просочился через оконную решётку и исчез в ночной мгле. Я пол ночи не спал, переживал за малого; одно дело гулять по улице, другое дело – в окружении вооружённой охраны, где стражи и день, и ночь, следят за тем, чтобы никто не проник за тюремные стены, без позволения командования. Любое неосторожное действие малыша, могло привести к трагедии и сорвать хорошо подготовленный план. Но обошлось, Линейка через два часа вернулся в камеру с обнадёживающими мыслями. Юнга передал, что в связи с близкими военными действиями, очная ставка зелёных отменялась приказами из министерства. Я постараюсь заблокировать прямое управление командования и завтра, вас вызовут в комнату допросов, мы обговорим там все наши дальнейшие действия. По всей видимости, комната нашпигована всеми шпионскими хитростями, поэтому, говорить придётся нам, на волшебном языке, а Лое ты отстучишь на языке деревьев, если у неё возникнут срочные вопросы. Обстановка вокруг тюрьмы сложная, нас паукообразные обезьяны отрезали от военных сил греев. Пока они нас не нашли, надо убираться из тюрьмы, я не думаю, что тюремной охране удастся долго противостоять элите космического десанта. На передовой, я видел, как орангутанги стирают греев – как ластиком на бумаге, не остаётся даже следа. Пришельцев мало, по сравнению с греями, и они лишены главного козыря – кто-то взорвал весь их флот. Но обезьяны всё ещё сильны – у них, сверхмощное ручное вооружение, одни только нейтрализаторы, чего только стоят. Нам надо уйти незаметно. Нам надо уйти, как получится. Завтра решающий день, Пустельга. Я знал, что друг взвесил каждое слово, перед тем, как сказать его. Юнга отличался лаконичностью. Завтра, так завтра. Линейка уже спал, для него завтра уже наступило. Пусть ребёнок отсыпается, а нам ещё предстояло очное свидание.