— Ты именно галлюцинация! Я вижу гнома, а гномы… Гномы из сказок! Они просто не могут знать таких слов! — нехитрое умозаключение немного приободрило Николая.
— Да что ты говоришь! Мы такие же разумные существа, как и вы. Ну, ладно. Мы немного поумнее. Ну, уж точно, никакие мы не галлюцинации! Мы… эта… реальны мы. Вот! — гном распрямился во весь свой двадцатисантиметровый рост, важно перешагнул через рыбий скелет и, словно булавой, врезал столовой ложкой хозяину дома по лбу.
У Николая аж искры из глаз посыпались.
— Ну, как? Хороша галлюцинация? Я тебе сейчас ещё пару синяков поставлю. Вот и расскажешь в больнице, что тебя отдубасила галлюцинация. И будут тебя тогда лечить уже совсем другие доктора. Такие весёлые-весёлые. А ты будешь их встречать в шутовском одеянии с такими длинными-предлинными рукавами.
Николай очумело тёр ушибленный лоб и таращился на гнома. Непонятный страх заставил отодвинуться на дальний край табуретки. Секундная пауза завершилась хрустом надломленной ножки, и полновесным падением на пол.
Очнулся Николай в постели. Он был плотно укутан, на лбу лежала смоченная тряпка. В голове была пустота. Совершенно не хотелось ни о чём думать. Душа же горела страстным желанием, чтобы все события прошедшего дня оказались сном, наваждением, в конце концов, бредом сумасшедшего. Ради этого даже переезд в дурдом уже не казался чрезмерной жертвой. Но эфемерные мечты, увы, отнимают реальные силы.
Николай в изнеможении прикрыл глаза и снова провалился в сон.
Утреннее солнце так ласково светило в оконный проём, что молодой человек мигом забыл страшные и полные безумия сновидения. Нос тут же уловил чарующие ароматы стряпни. С дикой радостью Николай ворвался в кухню и… замер.
Стоя на двух, поставленных друг на дружку табуретках гном деловито шуровал в огромной сковороде скворчащее мясо с овощами.
Николай как-то незаметно обмяк, присел на пол и отрешённо выслушал воспитательную речь, густо пересыпаемую забористой непечатной руганью. Но стряпня сказочного существа оказалась просто бесподобно вкусной. И могучий напор положительных эмоций снёс хлипкую плотину мрачных мыслей всего в несколько укусов.
***
— Значит, ты из параллельного мира? И зачем ты к нам прибыл? — Николай уже с интересом смотрел на хлебающего чай гнома.
— Ну, мы называем ваш мир не параллельным, а соседним. Зачем тащить понятия геометрии в политику?
— В политику? То есть… — Николай аж поперхнулся, — Мы с вами состоим в политических отношениях?
— Вы с нами нет. А мы с вами — да. И не смотри на меня, как на мифическое существо. Тот факт, что ваши тёмные предки называли нас сказочными, не даёт тебе, жителю просвещённого века, права говорить такое. Это, между прочим, меня обижает, — гном грохнул кулаком по столу. Грохот, надо сказать, вышел неслабый.
— Слушай, ну ты и шарахнул! Да и ешь ты много… Нет, я не из жадности, — спохватился Николай, — Просто в тебя столько не может поместиться. Это абсолютно точно.
— А ты не думал, что у меня организм создан для функционирования в иной вселенной? — гном хитро подмигнул Николаю.
— Мне вот сейчас как раз думать больше не о чем.
— Ну, ну! Не стоит огрызаться, особенно на гостей, которые пришли тебе на помощь.
— На помощь? — Николай оторопело уставился на миниатюрного собеседника.
— Да! Именно на помощь. Уяснил? Сейчас чайком душу согреем, и я тебе подробно обскажу…
Последующие два часа Николай выслушивал повествование странного гостя. Гнома звали Нап. Просто Нап, и всё. Он был восьмым и самым младшим сыном своего достопочтенного батюшки. В отличие от сына, отец имел столь длинное имя, что Николай забыл его, даже не дослушав до конца. И вот однажды родитель Напа попал в очень щекотливое положение. После мощного землетрясения их золоторудная шахта должна была вот-вот обвалиться. Ясно, что этого нельзя было допустить ни в коем случае. Спасая владения, глава рода обратился за помощью к магам.
Патриарх школы Земляной крепи за немалую сумму избавил семейство от ожидаемой опасности. И всё бы на этом закончилось. Но! Радость батюшки была столь велика, что он вдобавок решил закатить грандиозный пир. Вроде бы радостная пьянка не должна была сулить какого-либо подвоха, но для Напа вышло иначе. Выпивший сверх всякой меры папаша клятвенно пообещал в стельку нализавшемуся волшебнику, что обязательно отправит одного из своих сыновей в школу магии.
Вот и пришлось младшему Напу отправляться в далёкие дали на изучение того, к чему он не имел ни малейших способностей. Как юный гном и ожидал, родовитые маги и прочие эльфы разной степени остроухости оказали сыну подгорного народа весьма холодный приём. Уже в первые часы пребывания в школе магии он испытал целую гамму негатива — от ледяного презрения до шутовских издёвок по любому поводу.