Отмахнувшись, я провел рукой по своим светлым волосам.
— Да, конечно. Буду готов через час.
Я планировал сначала принять душ, а потом вернуться в маркетинговый отдел, чтобы узнать, получила ли Кали мои цветы. Некрасиво не проверить. Но, учитывая, что она меня игнорирует, я решил дать ей немного времени, чтобы она успела соскучиться. Мы будем дома до конца недели, я уверен, что смогу придумать вескую причину, чтобы подняться туда и достать ее.
Приняв душ и нанеся немного одеколона, я схватил сумку и быстрым шагом вышел из раздевалки. Я остановился.
Я что, вижу это на самом деле или мне мерещится?
Передо мной стоит Кали, выглядящая как настоящая высокая блондинистая богиня. Узкая юбка-карандаш, легкая блузка нежно-розового цвета, шпильки постукивающие по полу. Она просто мечта, воплощение всех возможных фантазий о секретарше, о которых я даже не подозревал. На фоне серых бетонных стен ее наряд выглядит совершенно неуместно. Почти как что-то из другого мира, пробуждая такие мысли, которые вскоре могут стать заметны через мои джинсы.
Интересно, она моего роста в этих каблуках?
Она носит подвязку под этой юбкой?
Интересно, каково это, когда ее каблуки впиваются мне в спину?
И теперь от одной только мысли я чертовски завожусь.
Парни пялятся — я вижу это краем глаза.
— Готов, Соренсон? — спрашивает Макс, стоя с остальными игроками и, без сомнений, пуская слюни на ее аппетитную задницу. Я запомню это и позже дам ему за это по морде.
Подняв палец, я сосредоточил все внимание на Кали и направился к ней.
— Минутку, — ее сжатые губы и скрещенные руки буквально источали напряжение. Она злилась. Я должен держаться подальше, но не могу остановиться. Она как магнит, а я хочу, чтобы меня отшлепали.
— Тейт, — сказала она строго, когда я подошел достаточно близко. Ее рубашка снова разошлась на груди. Черт бы побрал эти рубашки с пуговицами, которые она так упорно носит. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не посмотреть вниз и не выяснить, какого цвета у нее лифчик. Мне нравится думать, что он темно-синий, в тон ее пронзительным глазам. Она постукивала каблуком в медленном, раздраженном ритме. Она действительно была идеального роста в этих туфлях. Мне не пришлось бы наклоняться, чтобы поцеловать ее, и я легко мог бы схватить ее за задницу, поднять и прижать к стене.
Похоже, я забегаю слишком далеко.
— Кали? — протянул я, сделав акцент более явным и улыбаясь ей. — Ты снова потеряла мой номер? Может, мне взять маркер и написать его у тебя на запястье? А лучше сразу сделать татушку, — поддразнил я.
Ее лицо покраснело, дыхание стало тяжелым. Хотел бы я быть в форме, потому что знаю, как это мешает ей меня игнорировать.
— Ты знаешь, что я здесь не для этого, Тейт, — я обожаю, как она произносит мое имя. Словно оно принадлежит только ей. Она поправила рубашку, только сейчас заметив, что краешек ее бюстгальтера выглядывает. Кстати, он оказался белым. Разочарование. Она все еще была смущена, и мне нравилось, как это делало ее такой милой.
Приподняв бровь, я проигнорировал ее раздражение.
— Это потому что ты хочешь, чтобы я прямо сейчас пригласил тебя на свидание? Я не планировал, но знаю одно отличное итальянское местечко.
Она замерла, обдумывая мои слова, а затем покачала головой и начала размахивать руками в драматическом жесте, напоминая одного из тех танцующих надувных человечков на автомойке. Я сдержал смех, понимая, что она вряд ли оценит это сходство, а мне все-таки хочется ее пригласить на свидание.
Парни смотрели на нас из-за ее плеча, ухмыляясь моим неудачным попыткам.
— Ты прислал мне цветы, — она сложила губы в милую гримасу, от которой мне захотелось вонзиться в них своим ртом. Должно быть, она на вкус как клубничное мороженое.
Она вздрогнула, когда я нежно коснулся ее локтя, и, наверное, почувствовала то же самое напряжение, что и я. Ее взгляд опустился на наши переплетенные руки, пока я уводил ее подальше от остальных. Я хотел поговорить наедине. Найдя тихий уголок, я наклонился к ней с улыбкой:
— Да, я прислал тебе цветы. Они тебе понравились?
Ее рот раскрылся, как у сома. Хотя она смотрела на меня пустым взглядом, я все равно считал ее восхитительной. Не было такой гримасы, которая могла бы изменить мое мнение, и это может стать проблемой, если она снова собирается меня отшить.
Она покачала головой, положив руки на мою грудь, и задержала на них взгляд. Ее пальцы сжались, царапая мою белую футболку, как будто она проверяла, какого это на ощупь. Идеально. Горячо. Возбуждающе. Вот слова, которые вертелись у меня в голове, описывая этот момент.
— Дело не в этом, — прошептала она. Значит, цветы ей все-таки понравились. — Дело в том, что ты не можешь больше мне их присылать.
Ее голос был полон сожаления. Почему она так отчаянно сопротивляется? Я не могу быть единственным, кто чувствует это притяжение между нами.
Я наклонил голову, изучая ее лицо, заметив милое родимое пятнышко под глазом и эти полные губы с красивым изгибом наверху.
— Почему нет? Я подумал, что ты их заслужила. Голубые гортензии напомнили мне о твоих глазах.
Ее губы дрогнули в легкой улыбке; она растаяла от моих слов. Но тут же скрыла свое выражение под строгой маской.
— Ты не можешь присылать мне их, — повторила она, словно убеждая в этом саму себя.
— Я слышу много «не могу», но ни одного «почему?»
Она огляделась и наклонилась ближе, чтобы только я мог ее услышать.
— Из-за тебя у меня будут неприятности.
Неприятности? Я нахмурился.