— Тэйтер... — начала она, но я уже поднял руку, останавливая ее.
— Хватит. Это худшее прозвище, которое я когда-либо слышал. Забудь его и забудь меня. Ничего между нами больше никогда не будет.
Прямолинейность — мой последний козырь, и, похоже, он сработал.
Ее грудь тяжело вздымалась, губы плотно сжаты. В глазах полыхал чистый гнев, но сделать она ничего не могла. Уже поздно. Журналы перестали звонить после того, как я дал заявление, где пожелал ей и Тео счастья, я сменил номер, а после сегодняшнего дня она получит бан на вход на стадион. Связаться со мной у нее больше не выйдет.
— Ну, надеюсь, она стоит того, чтобы потерять лучшее, что у тебя было, — прошипела она, дернув волосами и толкнув меня в плечо, прежде чем пройти мимо. Каблуки стучали по асфальту, она балансировала на этих тонких шпильках, почти падая, но продолжала двигаться, как на параде.
— Удачи с Тео, — крикнул я ей вслед, на что получил только гордо поднятый средний палец.
Я стоял, наблюдая, как она подошла к лифту, истерично тыкая в кнопку вызова. Когда двери не открылись сразу, она пнула их каблуком. Впечатляющий трюк, конечно, но ударить Louboutin (единственный ее подарок, где я попал в точку) о металл — явно не лучшее решение. Она пыталась сделать вид, что ничего не случилось, но легкая прихрамывающая перемена ноги на ногу выдала ее боль.
Когда лифт, наконец, приехал, она заковыляла внутрь и, обернувшись, уставилась на меня с таким кислым лицом, что я не сдержал самую широкую улыбку и весело помахал ей рукой.
Двери начали закрываться, но она успела оставить мне прощальный подарок. Средний палец и напоследок короткое:
— Мудак.
Когда двери закрылись, наступила тишина, и меня охватило странное чувство спокойствия. Будто с плеч упала огромная обезьяна, которая сидела там добрых семь лет. Она все это время влезала в мою жизнь, доставала меня, а я позволял — просто потому, что у меня не было ни времени, ни кого-то, кто бы действительно меня зацепил. Теперь у меня есть Кали. И впервые я хочу не просто угождать, а сделать кого-то счастливым.
Скользнув в машину, я проверил телефон. Кали еще не ответила на мое приглашение, и, признаюсь, это слегка разочаровало. Но потом подумал, что она, скорее всего, вымотана после всего, что успела сделать за день. Ладно, пузырьковую ванну перенесем на другой раз. Когда она поймет, что я тот, кто ей нужен.
Покорить ее оказалось сложнее, чем я думал, но этот «поединок» мне даже начал нравиться. Обычно девушки валятся ко мне в ноги, абсолютно не заслуживая этого, и я никогда не уверен, дело в деньгах или в том, что я им реально интересен. А вот с Кали все иначе. Она ни разу не дала мне почувствовать, что все будет легко. На каждом этапе этой игры в кошки-мышки мне приходилось доказывать, что я хочу именно ее.
Я знаю, она постепенно начинает видеть меня таким, какой я есть. Улыбка расползается по моему лицу, когда думаю о последнем сюрпризе, который я для нее приготовил. Подарки и ремонт ее двери — это только начало. Когда она узнает, что я сделал и что знаю... мне придется быть рядом, чтобы поймать ее, если она вдруг свалится. Она, кажется, на это мастер.
Ребята, конечно, засмеют меня, когда узнают, что я задумал, но мне плевать. Если это покажет Кали, насколько я ее хочу, оно того стоит.
Глава 31
Кали
— Ты уверена, что готова это сделать? — Мэри застегивала молнию на моем костюме с явной долей сомнения. — Тим сказал, что сможет подменить тебя в роли Кэтти с субботы. Я уверена, что все поймут, если ты решишь взять перерыв.
Ее старание смотреть куда угодно, только не на гигантскую шишку на моем лбу, было почти трогательным. Эта штука была такой огромной, что мой лоб выглядел, как будто вот-вот родит. И это после недели компрессов. Слава богу, что черные глаза, про которые меня никто даже не удосужился предупредить, наконец прошли. Осталась только легкая желтизна вокруг переносицы и под глазами.
— Я хочу это сделать, — уверенно сказала я, натягивая куриную жилетку поверх костюма. Сегодняшний матч спонсировала местная куриная забегаловка, и кому-то там показалось, что будет "миленько", если Кэтти будет в тон. В общем, сегодня я — наполовину сом, наполовину человек, да еще и в костюме курицы. Попробуй это перевари. — Это может быть один из последних разов, когда я участвую, и я хочу, чтобы он запомнился.
Мэри вроде как купилась, хотя на самом деле я просто хотела отвлечься от пульсирующей мысли в голове о Тейте.
С тех пор как Тейт узнал, что я треснулась головой, он изо всех сил пытался меня увидеть, а я изо всех сил делала все, чтобы он не увидел мое лицо. Первые пару дней были сущим адом: Пенн, эта крыса, слил ему адрес наших родителей, и он завалился с веганской лазаньей. Моя мама, конечно, была в восторге: весь вечер распиналась о том, какой у него прекрасный дух. Они с Тейтом чудесно провели вечер, пока я сидела в комнате, подслушивала разговоры и пыталась правдоподобно изобразить температуру.
За весь ужин он так ни разу и не упомянул Сэм. Хотя с чего бы? Если я у него на подхвате, и он хочет, чтобы все так и осталось, то вряд ли он начнет рассказывать о своих потенциальных свадьбах. Единственное, что меня напрягло — момент, когда он пытался тихонько пробраться ко мне в комнату. Но тут я мысленно похвалила себя за то, что додумалась поставить замок еще в свои пятнадцать. С тех пор дверь для него закрыта наглухо.