Аманде не пришлось изображать, что она шокирована. Она на самом деле была изумлена. И Дэвид расценил это как признание вины.
— Значит, правда. Это ведь был он, не так ли?
— Ты обвиняешь меня в том, что я спала с таксистом? Ты сошел с ума.
Дверь распахнулась. Мэйбл, улыбаясь, стояла на пороге.
— Добро пожаловать домой, мистер и миссис Поттер. Вы будете ужинать в обычное время?
Ей не составило труда понять, что произошла ссора, и экономка поспешила стереть улыбку с лица.
— Я не голодна, — быстро сказала Аманда. — Может быть, поем попозже в своей комнате.
Она устремилась вверх по лестнице, подальше от Дэвида.
А он остался стоять в дверях, полный праведного негодования, оттого что Аманда нарочно сделала вид, что неверно поняла его слова. Он вбежал в дом, остановился у подножия лестницы и, задрав голову, завопил, как пьяный, требующий очередной порции выпивки.
— Ты знаешь, кого я имел в виду. И не думай, что я собираюсь об этом забыть. Я не забуду ничего!
Ответа на его глумливые выкрики не последовало. Он повернулся в ярости и увидел Мэйбл, все еще стоящую в холле в ожидании его решения.
— Что тебе надо?! — заорал он.
Ее губы поджались, но, несмотря на прилив страха, она держалась твердо, повторив свой вопрос:
— Ужин в обычное время, сэр?
— Нет! Черт побери, нет! Я иду туда, где мне будут больше рады! — выкрикнул он.
Входная дверь захлопнулась.
Мэйбл выждала. Минуту спустя раздался звук машины, выезжающей из гаража. Мэйбл слышала хруст гравия на подъездной дорожке, а потом знакомый визг шин на мостовой. Уверившись, что хозяин далеко и не может слышать ее ответа, она пробормотала:
— Хотелось бы мне знать, где это место. Я слышала, что в преисподней сейчас туго с местами.
По ее лицу пробежала улыбка, и она поспешила прочь, удовлетворенная тем, что ее маленькая дерзость достигла нужной цели, а именно ее собственного умиротворения.
Глава 8
Их жизнь вошла в стадию военного перемирия. Кулачная и словесная войны тлели где-то на периферии, а тем временем началась новая фаза.
Аманда использовала ее к своей полной выгоде. С каждым днем ее бегство представлялось все более реальным. Но выбор момента имел громадное значение. Она ждала почти десять лет и могла подождать еще немного. Но в то время как ее планы находились в начальном состоянии, планы Дэвида уже были запущены на полный ход.
Близился День независимости. С давних пор четвертого июля Поттеры из Моргантауна устраивали у себя городской пикник. Этот год не стал исключением. В предвкушении восторга публики и никогда не упускающий случая покрасоваться перед избирателями Дэвид, как политик, был в ударе.
Местным поставщикам, организаторам приема, прессе и прочим ежедневно делались заказы. Торжество должно было стать гвоздем сезона в местном масштабе.
А пока события во внешнем мире продолжали идти своим чередом, Поттеры жили под одной крышей и ждали взрыва, который, как они знали, неизбежно должен был последовать.
Это случилось накануне пикника. На безупречно ухоженных лужайках, окружающих приветливый дом, громоздились тенты, штабеля складных стульев и разнообразные принадлежности для коктейлей, которые ждали своего часа, чтобы занять место на столах.
Одетый в новый летний белый костюм — хоть сейчас на обложку мужского журнала, — Дэвид появился в дверях дома в сопровождении мужчины. Отыскав среди людей, снующих во дворе, жену, он королевским жестом поднял руку.
— Аманда! Сделай милость, подойди сюда! Я хочу тебе кое-кого представить.
Это был скорее приказ, чем просьба. И Аманда поспешила подчиниться, стараясь, однако, не смотреть на белокурого, с волосами, стянутыми в хвостик, громилу, стоящего возле мужа.
— Это Серж, — сообщил Дэвид. И когда никакой реакции не последовало, он продолжал в уверенности, что его следующая фраза заставит ее содрогнуться: — Наш новый шофер.
Одет великан был вполне обыденно и вид имел довольно мирный. Но его профессиональная, деловая выправка не оставила у Аманды сомнений. Она могла определить наемного охранника с первого взгляда. Этот парень соответствовал голливудскому типу супермена.
Аманда слегка улыбнулась и кивнула — непроизвольная дань правилам хорошего тона, в которой не было ни доли искренности. От выражения на лице Дэвида у нее заныло в животе. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он убежден, что снова обрел над ней власть. И она, не понижая голоса и не скрывая презрения, пригвоздила Дэвида жестким вопросом: