— Аманда! Ты не можешь уйти от меня. Сперва я тебя убью! — выкрикнул Дэвид и начал палить в воздух, пока в магазине не закончились патроны.
Серж вздохнул. Шансы только что изменились не в пользу Дэвида Поттера.
— Вы идете, босс? — спросил охранник.
— Нет! Ни за что, черт побери, нет! — выкрикнул Дэвид, бросая на землю пустую обойму и нащупывая в кармане новую.
Услышав треск ветки, он обернулся туда, где недавно стоял Серж. Там никого не было.
— Серж!
Его крик эхом отозвался в горах, но ответа не последовало.
— Ты, сопливый ублюдок! Вернись! Вернись, черт побери! Ты не смеешь оставлять меня здесь одного. Ты — моя собственность.
«Ты не один, Дэвид. У тебя еще есть я. Я всегда буду с тобой».
При звуке этого голоса Поттер закрыл глаза, но она все же прорывалась к нему, настойчиво, неуклонно, воскресая из мертвых.
— Черт побери, мама, ты мне не нужна! — закричал он и повалился на колени. — Я сам со всем этим справлюсь. — Он беззвучно застонал и, обхватив себя руками, стал раскачиваться. — Я взрослый мальчик. Я уже совсем взрослый мальчик.
Нокосе вздохнул. Он поднял Аманду с земли и взял ее на руки. Такую реакцию и следовало ожидать. Но все же у него было странное ощущение, что она его предала, впав в шок. Страх, который он прочитал в ее глазах, ранил его. Как она могла сомневаться, если они были как одно целое?
Он с нежностью подвинул ее, содрогаясь при виде множества мелких царапин на ее нежной коже и легкого налета синевы под глазами. Она столько страдала. А он чуть не опоздал.
Он поднял голову и внимательно осмотрел опушку, пристально вглядываясь в гущу деревьев, через которую им предстояло пройти, прежде чем они окажутся дома в безопасности.
Громыхнул выстрел, будто ударил гром из грозовой тучи, сгустившейся у горизонта. Нокосе нахмурился. Он вспомнил далекие времена, когда несколько чужеземцев появились в его краю, но не для того, чтобы покорить или изменить людей, которые уже жили здесь. Они пришли сюда, чтобы просто затеряться на просторах этой земли, которую он называл домом.
Но теперь здесь находились британцы. Их красные куртки и грохочущее металлическое снаряжение были постоянной вызывающей демонстрацией на фоне спартанской жизни тех, кто испытывал на себе всю суровость этой земли, так же как и ее щедрость. А за ними по пятам пришли французы. Они затеяли войну, пытаясь доказать, кому что принадлежит, пока Нокосе и его индейские братья не почувствовали, что это опасная и глупая мужская игра. Земля не принадлежит никому… и принадлежит всем.
Он подумал о народе своей матери, мускоги, который жил далеко на юге, и еще раз задумался, правильно ли было оставаться здесь после того, как его отец, Жак ле Клерк, умер. Он подумал о том, не следовало ли ему вернуться на берег бухты Чаттахучи, подальше от ружейных выстрелов и чужеземцев в сковывающих одеждах, которые не знали преклонения перед землей, пытались заставить ее склониться перед ними.
И все же он знал, что, когда Аманда явилась к нему в видении, уход стал невозможен. Создание Дримкетчера было его способом установить с ней связь. С его завершением началось ожидание ее появления.
Снова откуда-то из-за гор послышался гром. Но он не был предвестником природной бури. Беспорядки на континенте как раз достигли кульминации и грозили вылиться в открытое столкновение. В ближайший год британский офицер по имени Брэддок должен повести своих людей на битву против тех, чьей тактики он не знал. Форт-Дюкен и французы, занимающие его, вместе со своими индейскими союзниками неминуемо победят британцев.
Ноздри Нокосе затрепетали, когда он потянул носом воздух. Он наблюдал, ждал и когда убедился, что может спокойно идти по лесу, направился туда с Амандой на руках.
К тому времени, когда он добрался до опушки леса, на которой стояла хижина его отца, он уже знал каждую черточку Аманды, от изгиба шеи до линии носа. И то, как кончики ее благородно очерченных губ изгибаются кверху, даже во сне. И то, как тень от ее длинных густых ресниц лежит на щеках. И то, как она прильнула к нему, словно была специально создана для его объятий.
Он вошел в хижину отца и с сожалением выпустил Аманду из рук, бережно положив на ложе из шкур в углу. Он бы с радостью прижимал ее к себе всю оставшуюся жизнь — так велика была его любовь к этой незнакомке, лишь недавно вступившей в его мир.
Она шевельнулась и вздохнула. Даже в забытьи она страдала. Нокосе внимательно осмотрел ее диковинные одежды, раздумывая, как освободить ее от них, ведь они были пыльными, запачканными кровью, и ему нужно было полечить ее раны.