Бывший адепт знал, что взгляд способен выразить гораздо больше, чем речь, больше, чем мысли, и все же этого было так мало — хотелось еще и сказать. Хотя бы сказать… Но говорить было нельзя. Нельзя, потому что сидящий напротив человек был другим. Понимал — но был другим…
— Хорошо… я сделаю это… для тебя… Ральф… — С'дино вложил в свой ответ все, что чувствовал — гораздо больше, чем означали сами по себе произнесенные им слова. И сидящий напротив понял — его взгляд сразу стал напряженным, — однако Милосердный Господь послал человека, который умел сочувствовать и который не рассердился.
— Смотри, не заставь меня потом пожалеть.
Как удар хлыстом…
Нет, видно, Господь так и останется единственным, кто его выслушал.
— Не пожалеешь, — произнес С'дино уже совсем другим тоном. «Отец Небесный, почему так легко людей ненавидеть и так тяжело их любить…»
— Я бы не волновался за этих парней, но после того, что с ними сделали…
— Сделали… — С'дино выглядел рассеянным. — О чем ты?
— Да о том, черт возьми, что после того, как у них покопались в мозгах, в одиночку им не выжить! Или ты не знаешь?
— Знаю. Сам и копался.
В глазах собеседника промелькнуло такое, что С'дино зажмурился, однако разведчик сдержался.
— А исправить можешь? — с непривычной хрипотцой спросил он.
— Я исправлю.
— Только…
«Отец Небесный, да ведь это он всех жалеет: и их, и меня… Неужто такой, как он, действительно мог застрелить С'вика?»
— Я понял: сделать осторожно, — улыбнулся С'дино. Сейчас он уже был полностью здесь и сейчас, и даже голос его зазвучал как будто увереннее.
— Значит, я на тебя надеюсь. — Ральф поднялся.
«Вот и все…» Разговор подошел к концу, и С'дино чувствовал страшную усталость, но…
— Когда вы уходите? — как мог спокойнее спросил он.
— Завтра утром.
«Что… что еще сказать, что спросить, чтобы он подольше не уходил?.. Господи, прошу тебя, подскажи…»
С'дино и сам удивлялся, как легко это у него получалось — обращаться к Всевышнему. Привычка, появившаяся дня три назад, несомненно начала переходить в естественную потребность, однако осмысление явно запаздывало — осмысление того, каким образом приходил ответ. Вот и сейчас язык уже словно сам знал, что говорить:
— Постой…
— Да?
— Ты спрашивал, как я создаю иллюзии… — С'дино вопросительно замолчал. Сердце стучало, как сумасшедшее, но когда Ральф повернулся, адепт понял, что попал в точку: — Если хочешь, я научу. И научу их распознавать…
— Говорите, дорого? Но вы нанимаете мой корабль отнюдь не для обычной морской прогулки: Канда — это не шутки. Не знаю, что вам там понадобилось — не мое дело, — но я рискую, леди. К тому же, заметьте, я не спрашиваю вашего имени: а ведь, наверняка, найдется какой-нибудь мужчина — ваш муж или отец, — который станет вас искать? И я опять-таки рискую.
— Я показалась вам несовершеннолетней?
Капитан ухмыльнулся: он был моложе сидящей напротив женщины, по крайней мере, лет на десять.
— Ну, тогда вы, должно быть, считаете, что до сих пор существуют гаремы и меня непременно кинется искать муж-султан, — продолжала Амалия. — Придется вас разочаровать, — она состроила притворно-трагическую физиономию.
Тут уже капитан не выдержал и покатился со смеху. Вообще, он производил впечатление довольно приятного человека: вполне порядочного, жизнерадостного — правда, когда речь заходила о деньгах, его маленькие темные глазки становились чересчур цепкими.
— Леди, — укоризненно протянул мужчина. — Причем здесь султан! Мы с вами говорим о совершенно разных вещах: какими бы ни были современные законы, они не помешают кому-то из ваших родственников мужеского пола попросту набить мне морду. Или попытаться через своих влиятельных знакомых отобрать у меня лицензию. Если вы на собственные деньги нанимаете целый корабль… Я уж не говорю о лошади, на которой вы приехали: она одна стоит целое состояние… Представляю, на что способен, например, ваш муж! Вы сможете гарантировать мне его полное благодушие?
Амалия покачала головой.
— Вот видите. А кстати, каким образом вы рассчитываете обезопасить себя?
— Не понимаю?
— Ну, как же! Я, например, могу вас ограбить, убить…
— Ах, вот в чем дело… — Амалия закинула ногу на ногу. — Видите ли, если человек, которого я ищу, жив, он вытащит вас из-под земли.
— А если мертв?
— Тогда мне все равно, — пожала плечами Амалия.
Ей показалось, после этих слов капитан как будто посмотрел на нее другими глазами — на ее волосы, руки, покачивающийся носок сапога.