Голоса сидевших у костра десантников казались странно далекими и словно нереальными: Карлос и слышал их, и как будто даже воспринимал, но связь между предыдущей и последующей фразами тут же терялась, отчего разговор представлялся совершенной бессмыслицей. Потом различались лишь отдельные слова — знакомые и в то же время чужие; они вибрировали, растягивались, скручивались в разноцветные спирали…
Уже теряя сознание, Карлос инстинктивно сжал в руке висевший на груди флакончик с розовым маслом. Отвинтить крышку не было сил, но привычное движение как бы вызвало цепную реакцию, и память — без всякого раздражителя извне — выдала информацию о сотни раз зафиксированном аромате…
Солнце уже давно зашло, но по-прежнему нечем дышать, и робкий ветерок почти не чувствуется в нагревшемся за день воздухе. Кажется, что вокруг никакого движения, но это не так: жар от земли постепенно поднимается вверх, перетекая в черное, сверкающее мириадами огоньков, небо, и создается впечатление, что звезды то вспыхивают, то гаснут — так же, как и светлячки, в сплошной черноте сада…
Сколько ему было тогда? Лет семь? Не больше… Именно тогда испытал он то странное переживание: будто бы отец (которого Карлос на самом деле не знал и не видел никогда) подхватил его на руки и посадил себе на плечи… Во второй раз Карлос ощутил незримое присутствие «отца» спустя десять лет — накануне того дня, как угодил в плен к Дэвиду. И опять была ночь, и мерцали в черном бархате южного неба звезды; и вместе с запахом цветущих розовых кустов вливался необъяснимый искрящийся восторг…
— Вам плохо?
От неожиданности Карлос вздрогнул. Обычно насмешливые глаза Марты сейчас смотрели серьезно — небольшие, светло-серые, они здорово напоминали другие… И не только глаза, а и острый, выдающийся вперед подбородок, и почти неуловимый, но все же акцент — точно такой, как у Михаэля… у Анны…
— Со мной все в порядке.
— Правда?
— Принеси мне зеркало.
— Зеркало? — вероятно, Марта подумала, что ослышалась. — Ну да, конечно… я сейчас. Сейчас принесу. — Она несколько раз недоверчиво оглянулась.
Пока Марта добиралась до своей сумки, Уве успел рассказать анекдот — сидевшие у костра десантники дружно заржали, а рассказчик тут же схлопотал по затылку от проходившей мимо «боевой подруги». Рука у Марты была не из легких: здоровяк Уве даже поморщился.
— Жеребцы! — Марта протянула было Карлосу зеркало, но вдруг словно передумала: — Или вы тоже надо мной смеетесь?
— И не думаю. Посмотри на меня внимательно…
«Поймешь вас, как же — что вы, что ваш сын все время смеетесь…» — в ее глазах по-прежнему читалось недоверие.
— Посмотри на меня внимательно и скажи: сколько лет ты мне бы дала?
Из недоверчивого взгляд Марты превратился в озабоченный — теперь это снова был врач.
«Никак заметила перемены…»
— Что скажешь?
— Чуть больше шестидесяти, — не моргнув, ответила Марта.
— Да? — осторожно, точно брал ядовитую змею, Карлос протянул руку за зеркалом.
Лицо Марты сделалось напряженным.
— Значит, говоришь, чуть больше шестидесяти, — уголки губ разведчика дернулись вверх. — Ладно, как скажешь. — Он снова взглянул на свое отражение и вдруг расхохотался…
Карлос опять мог смеяться, улыбаться, мог жить, потому что вдруг понял: далекие южные ночи и Тот, Чье незримое присутствие он так жаждал вновь ощутить, на самом деле всегда находились рядом, и оттого, наверное, в жизни и было столько удивительного. И столько испытаний… — Карлос почувствовал, как к наполнявшей его радости начала постепенно примешиваться легкая грусть. А потом эйфория и вовсе исчезла: что там опять впереди? Пайлуд, Манун, Дэвид…
Дэвид… Его план был до примитивного прост: заставить своего двойника в теле С'лейна поверить, будто ни о чем не подозревающий С'каро бродит где-то здесь, в районе Пайлуда. А поскольку С'лейн спит и видит, как бы поскорее избавиться от потенциального соперника, он, разумеется, клюнет на приманку — и вместе с небольшим отрядом лемутов (привлекать лишнее внимание ведь ни к чему) бросится по его следу и неизбежно попадет в ловушку, потому что поджидать его будет уже не С'каро, а он сам, Дэвид в облике С'каро. Да еще с санрайзовским десантом.
Только и всего. Однако для того, чтобы осуществить план Дэвида, нужно было быть Дэвидом — не больше не меньше, — то есть обладать его способностями, его мощью, которая у Карлоса, увы, отсутствовала. А потому оставалось другое: незаметно пробраться на Манун и попытаться обезвредить Нечистого прямо в его логове. План не из легких, но все же вполне осуществимый для прожившего на острове Смерти около двадцати лет «брата С'каро», если бы не кое-какие осложнения: Дэвид вдруг начал зондировать ментальное пространство. То ли Нечистый, находившийся в теле Карлоса — до того как его обезвредил Лес, — успел-таки подать сигнал своему двойнику, пребывавшему в теле С'лейна, то ли Карлос ненадолго раскрылся в тот момент, когда отвечал Амалии…