– В самом начале прошлого сезона было два случая, на которые едва обратили внимание. Но когда третье, гораздо более серьезное происшествие случилось с Грэйсоном в конце прошлого июля перед самым роспуском парламента, тогда… – Милдред полуотвернулась от столпившихся слушателей, но ясность ее шепота никак не подтверждала показного намерения исключить их из беседы, – возникли подозрения. – Она многозначительно кивнула, и страусовое перо ее модной шляпы закачалось, как бы поддакивая.
Лиз не успела спросить, в чем заключалось происшествие, как герцогиня заговорила снова:
– Но по-настоящему все обратили внимание на «несчастный случай» во время верховой езды прошлым летом. Гм! – Тихое ворчание Милдред было исполнено презрения. – Несчастный случай на прогулке верхом? С Грэем? Слишком маловероятным было его падение с собственной лошади без всякой видимой причины. Возможно, вы не знаете, но он первоклассный наездник. До того как умер его отец и он раскаялся в своем буйном поведении и приступил к серьезным обязанностям, он очень отличался в верховой езде и… – Вращая глазами и скривив рот в усмешке, герцогиня ясно дала понять, о чем идет речь, когда продолжила: – В целом ряде других видов мужского спорта.
Лиз удивилась этому заявлению женщины, что ее муж, так озабоченный сохранением незапятнанного семейного имени, раньше был светским повесой.
Леди Окслей, не желая оставаться в стороне от разговора, вмешалась:
– И что интересно, несчастье случилось не в городе, а когда он скакал один по лесу около своего поместья.
– В общем, – Милдред взглядом заставила другую женщину замолчать и закончила рассказ: – Очень необычный ряд случайностей.
Подошла леди Холсон и робко попыталась взять под контроль свой собственный чайный прием. В действительности, чай еще не подавали, хотя время уже давно настало, и повар расстраивался, что пирожные и печенье перестаивают в духовом шкафу.
– Невозможно не заметить, как часто в основе подозрительных событий лежат зависть и жадность. Только вспомните, что случилось с маленьким наследником Ройдона. – Она закивала и, забыв, чем собиралась привлечь внимание женщин, посмотрела многозначительно на Лиз: – Прогуливаясь со своим опекуном, он упал в пруд на территории поместья. Его опекун, один из дядьев, – теперь новый лорд Ройдон.
Сначала Лиз была обескуражена видимой резкой переменой темы… пока, с вызовом глядя на герцогиню Эфертон, не заговорила леди Окслей:
– Вы знаете, что, поскольку у вашего мужа нет наследника, его племянник Тимоти наследует и титул Эшли и поместья?
Зная с первого дня знакомства, что Тимоти – наследник, Лиз ответила на вопрос безмятежной улыбкой и немедленно кивнула, несмотря на едва прикрытый намек, что за случаями с Грэем стоит молодой человек. Такая возможность напугала Лиз, но она, разумеется, не показала этого аристократическим стервятницам. Она подняла глаза и заметила Дру на противоположной стороне комнаты. Хотя девушка не могла слышать этих слов, она нервно покусывала губы. Почему Дру решила не рассказывать ей об этих случаях? Из уважения к желаниям своего дяди или чтобы защитить Тимоти?
– Ну и ну, дамы, почему вы теснитесь в углу? Пытаетесь спрятаться от своего принца?
При этом радушном оклике столпившиеся у входа в нишу заспешили прочь, приветствуя принца и его спутников. Некоторые из них вернулись со свой любимой верховой езды, а другие шутили по поводу «смертельно скучной речи» в парламенте, оправдывая свое раннее появление. Лиз с огорчением не увидела ни одного знакомого лица, даже графа Хейтона.
– Берти, несносный, вечно вы не вовремя, – сказала Милдред, и это была не шутка. Он пришел прежде, чем она успела ущипнуть хоть кусочек новой сплетни. Очень плохо с его стороны.
Хотя герцогиня Эфертон встала и сделала почтительный реверанс перед своим будущим монархом, Лиз поняла, что она на короткой ноге с ним и положение ее достаточно прочно, чтобы она могла позволить себе отчитать потенциального короля в граничащей с нахальством манере.
– Не вовремя? Думаю, наоборот. Я прибыл вовремя, чтобы спасти эту юную красавицу из ваших цепких когтей. – Он вернул выпад с равной мерой яда и на той же грани допустимого. Он благожелательно улыбнулся Лиз и искренне предупредил: – Вам нужно остерегаться этой женщины. Она обезоружит вас и откроет всему миру ваши секреты, прежде чем вы поймете, что к чему.
Присев перед принцем в реверансе, Лиз позволила ему взять себя под руку и увести в центр оранжереи, в круг его ближайших друзей. Под слишком пристальными взглядами мужчин и критическими взглядами женщин она поняла, что это и есть кутилы и гуляки Мальборо, относительно осторожного поведения с которыми ее предупреждали.
В течение следующего часа, когда подавали чай и восхитительно легкие пирожные и печенье, Лиз напрягала весь свой юмор, увертываясь от завуалированных заигрываний не только своего высочайшего поклонника, но и его друзей. И в то же время она сумела сохранить штрихи американской непосредственности, которые так заинтриговали Берти накануне. К тому времени когда прибыла помощь, она изнемогала от напряжения, вызванного необходимостью следить за каждым своим словом, нет, за подтекстом каждого слова, чтобы оно было всегда подобающим, но не скучным.