— Наверное, нет. — Ричард пожал плечами. — Он с пониманием взглянул на Джека. — Он все время курит и носит длинные волосы, что никак не вяжется с тренерской работой. Даже глаза у него странные. — Ричард одёрнул свитер. — Мне кажется, он вообще не имеет представления о баскетболе. Он не может показать нам ни одного приёма игры. Сегодня мы только бегали по кругу и бросали мячи в корзину, а он кричал на нас. И смеялся. Как будто играющие в баскетбол дети — это самое смешное, что он видел в жизни. Встречал ли ты тренера, которому тренировки кажутся смешными? Даже разминка была странной. Он только сказал нам: «Ладно, делайте броски», — и закурил. Потом сказал: «А теперь немного побегайте по кругу». — И все. Он был несколько странным, и я хочу сказать об этом завтра тренеру Фрезеру.
— А я бы не стал говорить об этом ни с ним, ни с предводителем, — сказал Джек.
— Ну, конечно, — улыбнулся Ричард. — Мистер Дафри — один из этих. Человек из Территорий.
— Или работает на них.
— Не ищи в этом никакого тайного смысла. Ты можешь таким образом найти объяснение всему, чему угодно. Это безумие. Ты связываешь нереальные вещи.
— И вижу причины там, где они скрыты.
Ричард пожал плечами: на мгновение в его лице появилось что-то жалкое.
— Ты уже говорил это.
— Подожди минутку, — попросил Джек. — Помнишь наш разговор о разрушенных в Нью-Йорке зданиях?
— Башни Дождевиков.
— Вот это память! Хотелось бы и мне иметь такую.
— Джек, ты…
— Глупости, я знаю. Как ты думаешь, на меня обратит кто-нибудь внимание, если вечером мы вместе сходим купить газету.
— Зачем тебе это?
«Потому, что я хочу знать, что здесь происходит», — подумал Джек, но сказал совсем другое:
— Мне хотелось бы сменить обстановку, дружок, — и пошёл за Ричардом по длинному, выкрашенному зеленой краской коридору.
31. ТЕЙЕР СТАНОВИТСЯ АДОМ
Джек первый заметил перемену и понял, что произошло; это случилось раньше, пока Ричард отсутствовал.
Внезапно умолк скрежет металла, именуемый тяжёлым роком. Отключился телевизор в холле.
Ричард остановился и открыл рот, собираясь что-то сказать.
— Мне это не нравится, — опередил его Джек. — Здесь стало слишком тихо.
— Ха-ха! — попытался отшутиться Ричард.
— Ричард, можно кое-что спросить у тебя?
— Да, конечно.
— Ты боишься?
На лице Ричарда было написано, что он хочет сказать нечто больше, чем просто «Нет, конечно, нет — в это время здесь всегда происходят подобные вещи». К несчастью, Ричард совершенно не умел лгать. Милый старина Ричард.
— Да, — ответил Ричард, — я немного испугался.
— Можно ещё кое-что спросить у тебя?
— Думаю, можно.
— Почему вы разговаривали шёпотом?
Ричард долго смотрел на него, ничего не отвечая, потом повернулся и двинулся вперёд по коридору.
Двери других комнат были как закрытыми, так и открытыми. Джек услышал очень знакомый запах, доносившийся из-за одной полуоткрытой двери, и настежь распахнул дверь.
— Кто из них курит наркотики? — спросил он.
— Что?! — Ричард даже вскрикнул от неожиданности.
Джек громко шмыгнул носом.
— Улавливаешь?
Ричард вошёл в комнату. Включённая настольная лампа, раскрытый учебник на столе, рок-журнал на кровати. Открытки на стенах: Коста-дель-Соло, Фрозо, Эль-Пасо. На журнале лежали наушники, из которых еле слышно доносилась музыка. И — сигарета в пепельнице, источающая запах марихуаны.
— Если ты рассчитывал, что я пересижу у тебя под кроватью, то кто-то, видно, решил навесить на тебя употребление наркотиков.
— Скорее в этом обвинили бы тебя, — Ричард, как загипнотизированный, смотрел на дымящуюся сигарету, и Джек подумал, что тот потрясён даже сильнее, чем когда-то давно, когда Джек однажды при родителях показал ему фигу.
— Нельсон-Хауз пуст, — заметил Джек.
— Не смеши! — резко возразил Ричард.
— Точно говорю тебе. Здесь остались только мы с тобой. Но более тридцати мальчишек не смогли бы покинуть общежитие без единого звука. Да они и не покидали его; они просто исчезли.
— Разреши поинтересоваться, куда. В Территории?
— Не знаю, — ответил Джек. — Может быть, они все ещё здесь, но на каком-то ином уровне. Может быть, там; может быть, в ещё каком-нибудь месте. Но их неттам, гденаходимся мы.
— Закрой эту дверь, — взволнованно сказал Ричард, и, не дожидаясь, пока Джек выполнит его просьбу, резким движением захлопнул её сам.
— Ты хочешь…
— Я даже не хочу до неё дотрагиваться, — ответил Ричард. — Я пожалуюсь на них мистеру Хейвуду.
— Ты действительно сделаешь это? — насмешливо поинтересовался Джек.
Ричард потупил глаза.
— Нет, вероятно, нет. Но мне это не нравится.
— Непорядок? — спросил приятеля Джек.
— Да. — Они вновь направились в холл.
— Я хочу знать, что происходит вокруг, — спросил Ричард, — и поверь мне, я сумею разобраться в происходящем.
«Это может нанести гораздо больший ущерб твоему здоровью, чем марихуана, Ричи», — подумал Джек, следуя за приятелем.
Они стояли на лестничной площадке, выглядывая в окно. В лучах заходящего солнца Джек увидел скамейку у подножья статуи основателя школы Тейера, и на ней группу ребят.
— Они курят, — сердито воскликнул Ричард. — Они курят прямо на виду.
Джеку вспомнился наркотический дым в холле.
— Да, они курят, — подтвердил он, — и вовсе не те сигареты, которые хранятся в сигаретнице твоего отца.
Ричард нервно постучал костяшкой пальца по стеклу; лицо его говорило: «То, что происходит у подножья статуи, так же нелепо, как чьё-нибудь замечание о том, что земля плоская, или что нечётные числа могут делиться на два без остатка».
Джеку было от всей души жаль своего приятеля, и он искренне хотел, чтобы тот поскорее оправился от потрясения.
— Ричард, — сказал он, — эти мальчики — не учащиеся Тейера, верно?
— Нет, ты действительно сошёл с ума, Джекки. Они старшекурсники. Я прекрасно знаю каждого из них. Парень в дурацкой шляпе с полями — Норрингтон. В зелёных гетрах — Бакли. Я вижу Гарсона… Литлфильда… тот, который в шарфе. — Этеридж…