Дорогу ему преградил рыцарь в чёрных доспехах.
Джек испугался и выставил перед собой медиатор Смотрителя.
— Я не собираюсь связываться с тобой, — сказал Джек. — Лучше уходи отсюда…
Чёрная фигура взмахнула булавой, и та с огромной силой ринулась вниз. Джек успел отскочить. Булава врезалась в пол и выбила несколько половиц.
Рыцарь вновь занёс булаву. На этот раз удар вскользь пришёлся по левой руке мальчика, и он чуть не взвыл от боли.
«Все волшебство в ТЕБЕ, Джек! Ты ведь знаешь это!»
— Лучше бы тебе уйти, рыцарь!
Рыцарь на мгновение замер.
— Прости, мой мальчик… это ты мне?!
Булава просвистела вновь.
Внезапно к Джеку пришла уверенность.
— Убирайся! Именем Королевы приказываю тебе!
Под шлемом вспыхнул красный свет, и внезапно шлем оказался в руках Джека, потому что больше ему не на чем было держаться: рыцарь исчез.
Мальчик положил пустой шлем на пол и двинулся дальше.
В то время, когда Джек уничтожил чёрного рыцаря, Солнечный Гарднер бросил взгляд на берег. Он услышал глухой взрыв, как будто под отель был заложен динамит. В ту же секунду вспышка света осветила «Агинкорт», и все небесные светила — луна, и звезды, и планеты, и метеориты — все внезапно замерло.
— Морган!
Морган не оглянулся. Он смотрел на лежащего в двадцати футах от них Смотрителя Лестера, старину Паркуса. О, как он ненавидел этого человека, верного слугу Королевы! Паркус лежал на песке лицом вниз, из ушей его струилась кровь.
Моргану хотелось надеяться, что Паркус ещё жив, но умом он понимал, что старик мёртв уже не менее пяти минут.
— Морган! — вновь окликнул его Гарднер.
— Ну? Что?!
— Смотри! Смотри на крышу отеля!
В это самое мгновение земля качнулась у них под ногами и вновь замерла. Морган решил сначала, что ему это показалось. «Никогда никаких землетрясений в Индиане не было», — думал он.
Из окон отеля вырвался столб света.
— Что это значит, Морган? — испуганно спросил Гарднер. — Он, наверное, убил охранников. Я знаю, что это звучит глупо, но думаю, что именно это и произошло…
Губы его дрожали.
— Мы победим, Гард, — твёрдо сказал Морган. Если он и любил кого-нибудь в своей жизни, кроме своего погибшего сына, то это был этот человек. Они прошли долгий путь, как Морган из Орриса и Осмонд — и как Морган Слоут и Роберт Гарднер.
— Мы победим, — повторил он. Он много лет ждал этого момента; его расчёты верны. Джек выйдет из отеля с Талисманом в руках. Эта вещь даёт необычайную власть… но она очень хрупкая.
— Мы разделаемся с ним, когда он выйдет. В любом мире. Пока мы вместе… Дрожащие губы немного успокоились. — Морган, конечно, я…
— Помни, кто убил твоего сына.
Гарднер разразился проклятиями в адрес Джека, но Морган прервал его.
— Помни об этом, и хватит. Мы сможем остановить его, нужно просто посмотреть, по какой дороге он пройдёт. Он будет нести в руках то, что уже многие годы мешает нам.
Ослепительный белый свет вспыхнул сразу во всех окнах отеля — свет тысячи солнц. Окна засверкали как хрусталь бокала.
Двое сообщников помчались к берегу, где собирались подстеречь Джека.
Джек медленно подошёл к тому, что так долго искал. Талисман, слабо покачиваясь, висел над его головой.
Это был хрустальный гранённый шар трех футов в диаметре; его украшала бриллиантовая корона. «Это целый мир, — подумал Джек. — Целый мир — ВСЕ миры — в микрокосмосе. Это — ось всех возможных миров».
Талисман пел, вращался, вспыхивал.
Джек стоял под ним, чувствуя, как силы вливаются в него, подобно тёплому дождю. Он ощущал огромную радость; он смеялся, закрыв лицо руками.
— Иди ко мне, — восклицал он, и превращался в Джейсона.
— Иди ко мне, — вновь восклицал он и превращался опять в Джека Сойера.
Талисман дрожал в воздухе.
— Иди ко мне!
И Талисман начал опускаться.
Итак, после многих недель поисков, тяжёлых переживаний, потери и обретения друзей, после многих суток без сна и ночей, проведённых в чистом поле, после встречи с демонами и оборотнями — Талисман пришёл к Джеку Сойеру.
Мальчик рассматривал его, и мальчика не покидало чувство единения миров. Какова на самом деле в нем доля Джейсона? Какова — Джека? Очевидно, у Джека действительно был Двойник, иначе он исчез бы от прикосновения к этому сияющему шару.
— Не переживай, Джек, — прошептал тёплый и ясный голос.
Он держал его в руках — шар, мир, все миры, добро, тепло и славу; все теперь стало другим.
«Ты сейчас держишь в руках ось единства миров, Джек! — это был голос его отца. — Не урони его, сынок. Не урони!»
43. НОВОСТИ ОТОВСЮДУ
Лили Кэвэней, спавшая после принятого лекарства, внезапно села в постели. Впервые за эти недели щеки её порозовели. В глазах засияла надежда.
— Джейсон! — окликнула она, и испугалась: она назвала сына другим именем. Но во сне, от которого она только что пробудилась, у неё был сын по имени Джейсон.
— Джек! — поправила она себя. — Джек, где ты?
Ответа нет… но она почувствовала его, к ней пришла уверенность, что он жив. Впервые за шесть последних месяцев ей было по-настоящему хорошо.
— Джекки, — повторила она и потянулась за сигаретой. Она долго смотрела на сигареты, и вдруг швырнула их, всю пачку, через комнату: — Думаю, я не буду больше курить. Верь мне, сынок. Твоя мама любит тебя.
И она обнаружила, что на лице её до сих пор блуждает беспричинная глуповатая улыбка.
Донни Кигану, дежурившему на кухне Солнечного Дома в тот день, когда Волк вырвался из карцера, не повезло. Сейчас он находился в сиротском приюте, в Макси, штат Индиана. Он и в самом деле был сиротой.
Сейчас он шёл по тёмному коридору, и вдруг остановился, широко раскрыв глаза. Тучи на декабрьском небе внезапно разошлись, и на западе появилось солнце.
— Тыправ, ялюблю его! — с торжеством в голосе крикнул Донни. Он обращался к Ферду Янклоффу, хотя, не будучи чересчур смышлёным, успел забыть его имя.