Джек вздрогнул.
Рэндольф Скотт улыбнулся, как будто заметил это… или почувствовал. Потом он словно растворился в воздухе.
Через секунду цепкие пальцы Смоки вцепились в плечо Джека — в поисках наиболее уязвимого места. Как всегда, это место тут же нашлось. У Смоки были очень чувствительные пальцы.
— Джек, ты должен пошевеливаться, — голос Смоки звучал почти доброжелательно, но пальцы причиняли нестерпимую боль. Его вставные зубы обнажились в улыбке, и он обдал мальчика клубами перегара.
— Ты должен пошевеливаться, или заработаешь фингал под глазом. Ты понимаешь, о чем я толкую?
— Д-да, — прошептал Джек, стараясь не дрожать.
— Отлично. Тогда все в порядке. — На мгновение пальцы Смоки сжались ещё крепче и Джек застонал. Этого оказалось достаточно. Смоки был доволен.
— Помоги поднять этот бочонок, Джек. И побыстрее! Сегодня пятница, люди хотят выпить.
— Уже суббота, — глупо заметил Джек.
— Неважно. Давай же!
Джек кое-как помог Смоки затащить бочку в подсобку за стойкой. Мускулы Смоки напряглись и буграми проступили сквозь закатанные рукава рубашки. Колпак сдвинулся набок, почти закрыв левый глаз. Затаив дыхание, Джек смотрел, как Смоки откупоривает пробку. Бочка затрещала… но не раскололась.
Мальчик с трудом перевёл дыхание.
Смоки подтолкнул к нему пустую бочку.
— Отнеси это в кладовую и прибери в туалете. Помни, что я сказал тебе сегодня днём!..
Джек помнил. Днём, в три часа раздался гудок, да такой громкий, что мальчик подскочил от неожиданности, и Лори, смеясь, сказала:
— Гляди, Смоки, он сейчас намочит свои штанишки.
Смоки отвесил ей подзатыльник и без тени улыбки посмотрел на Джека. Сегодня, сказал он, в Оутли день зарплаты. Поэтому скоро в кабачке негде будет яблоку упасть.
— И ты, и я, и Лори с Глорией должны сейчас мотаться, как заводные, — говорил Смоки, — потому что сегодня нам необходимо суметь сделать то, чего не сделаем ни в воскресенье, ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду, или четверг. Когда я прикажу тебе прикатить бочку, ты должен будешь выполнить это ещё до того, как я закончу приказ. Каждые четверть часа ты станешь убирать в мужском туалете. В пятницу парням требуется опорожняться каждые пятнадцать минут.
— А я займусь женским, — влезла Лори. Её золотистые волосы были длинными и волнистыми, а цветом лица она напоминала вампиров из комиксов. Причём она всегда ёжилась, будто от холода. — Хотя женщины в этом отношении гораздо лучше мужчин.
— Заткнись, Лори!
— Как угодно, — сказала она насмешливо. Пальцы Смоки сжались в кулак, затем разжались… Раздался треск, и на щеке у Лори отпечаталась его пятерня. Она принялась всхлипывать… но Джек с удивлением увидел выражение полного счастья в её глазах. Как будто оплеуха явилась для неё высшим проявлением внимания.
— Тебе потребуется вся твоя энергия, парень, — продолжал Смоки. — Помни, что по одному моему слову ты должен будешь немедленно вкатывать очередную бочку. И не забудь, что каждые пятнадцать минут тебе предстоит выгребать дерьмо из уборной. Старайся, и у нас с тобой не будет проблем.
А потом Джек опять сказал Смоки, что хочет покинуть кабачок, и Смоки опять обманул его обещанием насчёт воскресенья… но какой смысл сейчас думать об этом?
Выкрики и смех становились все громче. В третий раз за вечер вспыхнула драка. Смоки махнул рукой Джеку:
— Откати этот бочонок!
Джек покатил пустой бочонок к двери, оглядываясь в поисках Рэндольфа Скотта. Он увидел его наблюдавшим за дракой, и немного расслабился.
В кладовой он поставил пустой бочонок рядом с другими — это был уже шестой за сегодня. «Дело сделано», — подумал мальчик. На секунду его сердце сильнее застучало в груди: в рюкзаке был волшебный напиток, в кармане лежал значок Территорий, ставший в этом мире серебряным долларом. Он пошарил рукой и нащупал бутылку Смотрителя через зелёный нейлон рюкзака. Сердце успокоилось, но волнение оставалось; такое чувство всегда возникает перед дальней дорогой.
В мужском туалете царил полный бардак. Если в начале вечера Джек без особых усилий убирал его, то сейчас… Он набрал горячей воды и стал с мылом оттирать загрязнённый нечистотами пол. При этом Джек с волнением вспоминал предыдущие несколько дней с того момента, как он впервые попал в «Оутлийскую пробку»…
…В кабачке было темно и пусто, как в могиле, когда Джек впервые открыл его дверь. Горела только лампа над стойкой, в темноте она больше всего походила на НЛО.
Слегка улыбаясь, мальчик направился к стойке. Он почти достиг цели, как вдруг хриплый голос позади него произнёс:
— Это бар. Здесь не место несовершеннолетним. Понял, болван? Пошёл вон!
Джек чуть не подскочил от неожиданности. Он нащупал деньги в кармане и почувствовал, что ноги его подкашиваются. Мальчику двенадцати лет было рискованно просить принять его на работу без письменного разрешения родителей, поэтому, скорее всего, ему назначат минимальную плату.
Неважно. Он оглянулся и увидел сидящего у стены мужчину. Мужчина был худым, но под лёгкой белой рубашкой угадывалась крепкая мускулатура. На нем красовался белый поварский колпак — бумажная шапочка, одетая набекрень. Большая тяжёлая голова, коротко стриженные седеющие волосы. В огромных руках — калькулятор.
— Я увидел объявление о том, что вам требуется помощник, — начал Джек без особой надежды. Мужчина явно не собирался нанимать его, и Джек почти не верил, что здесь может найтись работа.
— Ты — работник? — ухмыльнулся мужчина. — Ты же должен учиться читать в перерывах между игрой в хоккей.
— Ну… я не знал, что это бар, — сказал Джек, постепенно отступая к двери. В давно немытые окна заглядывало солнце и длинными полосами ложилось на пол. — То есть я думал, что… ну, вы понимаете… что это гриль. Что-нибудь в этом роде. Я уже ухожу.