Со времени этого короткого разговора прошло всего шесть часов. Прозвонил колокол, сзывающий всех на покаяние. Волк крепко спал, не слыша гулких ударов.
Что они сделали с его другом в карцере? Да нет, карцер тут ни при чем. Виновен даже не Солнечный Дом. Причина кроется во всем этом мире. Волк просто тоскует по дому. Он перестал смеяться и редко улыбается. Силы покидают его.
«Скоро это случится, Джеки. Я умру. Волк умрет».
Гек Баст сказал, что не боится Волка; казалось, изувеченная рука Гека — это последнее, на что способен Волк.
Звонил колокол. …Этой ночью, в четыре утра, когда Волк забылся тяжелым сном, дверь их комнаты открылась и вошли Сонни и Гек. Они повели Джека в контору преподобного Гарднера.
Гарднер сидел при полном параде на краешке стола. Позади него висела картина, изображающая переход Иисуса через Галилейское море. Справа темнело окно, через которое было видно студию Кейси. В руке Гарднер держал тяжелую связку ключей, которой он поигрывал во время разговора.
— Ты еще ни разу не покаялся, Джеки, — мягко обратился он к мальчику. — Покаяние облегчает душу. Не покаявшись, мы не будем спасены.
— Мне не в чем каяться перед Вами, — резко ответил Джек.
— Думай, что говоришь, болван! — крикнул Сонни. — Мы сумеем постоять за своего благодетеля!
— Да снизойдет на тебя Божья благодать, Сонни, — кротко сказал Гарднер, и вновь обратился к Джеку.
— Подойди поближе, сын мой.
Джек выполнил его приказание.
— Так как же тебя зовут на самом деле?
— Джек Паркер.
Он заметил дьявольский огонек в глазах Гарднера и хотел обернуться, но опоздал. Резкий удар свалил его на пол.
— Откуда ты, порождения дьявола?
— Из Пенсильвании.
Боль сковала левую сторону тела. Он лежал на полу, прижав колени к груди.
— Поднимите его.
Сонни и Гек поставили Джека на ноги.
Гарднер достал из кармана спички. Затем зажег свечу и стал приближать ее к лицу мальчика. Девять дюймов. Шесть дюймов. Джек почувствовал тепло. Три дюйма. Еще ближе. Пламя обжигало лицо. На лице Гарднера играла безмятежная улыбка.
— Так откуда я знаю тебя?
— Я никогда не встречал Вас раньше, — воскликнул Джек.
Пламя приблизилось еще ближе. Джек попытался отклонить голову, но Сонни крепко держал его.
— Где я встречал тебя? — повторил Гарднер. — Это твой последний шанс.
«Скажи ему, ради всего Святого, скажи ему!»
— Если мы и встречались раньше, то я не помню, где. Возможно, в Калифорнии…
Пламя было совсем близко, и вдруг погасло. Джека охватило облегчение.
— Уведите его, — приказал Гарднер.
Они поволокли Джека к дверям.
— Тебя не ждет ничего хорошего, — вслед ему сказал Гарднер. — Я добьюсь от тебя ответа. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Почему ты не хочешь облегчить свою участь, Джек?
Джек ничего не ответил. Руки Сонни сдавили ему горло.
— Скажи ему!
Часть самого Джека требовала этого, потому что…
«…потому что покаяние облегчает душу».
Но Джек вспомнил голос своей матери, ее глаза… ее полные боли и надежды глаза…
— Я не могу сказать то, чего не знаю, — твердо ответил он.
Гарднер слегка усмехнулся.
— Уведите его обратно, — приказал он.
Еще одна долгая неделя в Солнечном Доме.
Джек убирал на кухне. Только три часа назад он вернулся с очередного допроса.
Повар Рудольф с циничным интересом рассматривал его. От повара сильно пахло виски.
— Тебе лучше убраться отсюда, новичок, а то они положили на тебя глаз.
— Да, мне необходимо бежать отсюда, — согласился Джек. — Мне и моему большому другу. Сколько ты взял бы с нас за то, что отвернешься, когда мы выйдем через заднюю дверь?
— Гораздо больше, чем ты в состоянии заплатить мне, дурачок, — ответил Рудольф, но взгляд его не был злым.
Да, конечно — они забрали все. Медиатор, серебряный доллар, кусок мрамора, его шесть долларов… все пропало. Все это спрятано в конверте в офисе Гарднера. Но…
— Я выпишу тебе чек.
Рудольф засмеялся.
— Чек! Сходи с ним, сам знаешь куда, с этим чеком!
— Нет, серьезно. Сколько ты хочешь? Ферд Янклофф сказал, что за два доллара ты можешь отправить письмо. Хватит ли тебе десяти, чтобы не заметить, как мы выйдем отсюда?
— Ни десяти, ни двадцати, ни ста, — спокойно ответил Рудольф. В его взгляде Джек прочитал жалость к себе и Волку. — Да, я проделывал это раньше. Иногда за пять баксов. Иногда, — хочешь — верь, хочешь — не верь — бесплатно. Я мог бы сделать это бесплатно для Ферда. Он был славным парнишкой. Эти мерзавцы… — Рудольф замолчал. В кухню заглянул Мортон, но повар сделал угрожающий жест, и Мортон исчез.