Внезапно он подумал о своем отце.
Гордон Слоут был лютеранским священником в штате Огайо. В детстве Морган панически боялся его. Молодой Слоут уехал в Йельский колледж не за знаниями; это было место, где его папаша не мог до него добраться. С первого же дня учебы Моргана власть отца над ним исчезла, и он мог делать все, что ему заблагорассудится.
Но сейчас Морган думал не об этом. В голове у него звучали слова: «Что больше может потерять человек, если он уже потерял собственного сына?» Внезапно этот запах — запах-пустого-мотеля, запах-бабушки, запах-смерти — защекотал у него в носу, и оба Моргана — Слоут и Оррис — испугались.
«Что больше может потерять человек…»
Как сказано в «Книге Правильного Хозяйствования»,
«человек, принесший в жертву… свое семя…»
«Что больше может потерять…»
«…будет проклят, проклят, проклят…»
«…человек, если он потерял своего сына?..»
Умер. Один сын умер в том мире, другой — в этом.
Твой сын умер, Морган. Умер в воде. Ты не можешь спасти его. Не можешь…
«Что больше может потерять…»
Внезапно к нему пришел ответ.
— Он принес большую пользу миру, — вскрикнул Морган и рассмеялся. Через десять минут к дому подъехал автомобиль. Морган подошел к окну и увидел Гарднера, выходящего из машины.
Через секунду тот скребся в дверь. Морган увидел его безумный взгляд и подумал, что это может значить, — хорошее или плохое.
— Морган! — стонал Гарднер. — Открой мне, мой Господин! Новости! У меня новости!
Морган открыл дверь.
— Полегче! — сказал он. — Полегче! Гарднер!
— Они пошли в отель… с берега… идиот пропустил их… в воде… мы поймаем их в воде…
— Помедленнее, — успокоил его Морган. Он закрыл дверь и, достав из кармана коробочку, протянул ее Гарднеру. «Кокаин успокоит его», — решил Морган.
Они вошли в отель — ну что же… Морган уже видел в сознании силуэт деревянной лошадки.
— Мой сын… — протянул он. — Что сказали люди, был он с Джеком или нет?
— Никто не знает. Кто-то говорит, что видел его, кто-то — что нет.
«Неважно. Если он не умер раньше, — умрет сейчас. Ему достаточно один раз вздохнуть в этом месте, и этого будет достаточно».
Глаза Гарднера увлажнились. Пружина, сжимавшаяся внутри него, ослабла.
Единственное, что огорчило Моргана — это рассказ Гарднера о присутствии на берегу старого негра. Он задумался.
«Талисман. Талисман — это…
Ключ?
Нет, конечно, нет.»
Не ключ, а дверь; запертая дверь между ним и его судьбой. Он хотел не открывать эту дверь, а разрушить ее, чтобы она не смогла появиться вновь.
Когда Талисман будет разбит, все миры станут его мирами.
— Они вошли туда, Гард, и мой сын уже никогда не выйдет оттуда. Ты потерял своего сына, Гард, а сейчас я теряю своего.
— Сойер! — рявкнул Гарднер. — Джек Сойер! Джейсон! Это…
— Хватит! Теперь слушай меня, Гард.
— Да, мой Господин.
Глаза Гарднера-Осмонда были переполнены внимания.
— Мой сын никогда не выйдет из Черного Отеля, и я думаю, что и Сойер не сможет выйти оттуда. Отлично, что на самом деле он не Джейсон — это наверняка убьет его, или сделает безумным, или отправит за сотни миров отсюда. Но он может и выйти, Гард. Да, может. Ты говоришь, старый негр был на берегу?
— Да.
— Лестер, — сказал Морган, а Осмонд добавил: — Паркус.
— Он умер? — безразлично поинтересовался Морган.
— Не знаю. Думаю, что да. Послать к нему людей, чтобы добили?
— НЕТ! — быстро сказал Морган. — Нет, но мы собираемся оказаться невдалеке от него. Ты… я… все мы. Потому что если Джек выйдет из отеля, то сразу пойдет туда. Он не бросит своего старого дружка на берегу, верно?
Теперь Гарднер начал понимать.
— Нет, — оскалился он, — конечно, нет.
— Тогда пойдем, Гард, — приказал Морган. — Пойдем на берег.
41. ЧЕРНЫЙ ОТЕЛЬ
Ричард Слоут не умер, но когда Джек вытащил его из воды, он был без сознания.
«Кто теперь стадо? — спрашивал в голове Джека Волк. — Будь осторожен, Джеки! Волк! Будь…» «ИДИ КО МНЕ! — звал Талисман. — ИДИ КО МНЕ, И ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО…» Он взял Ричарда на руки и пошел к одному из тех окон, о которых говорил Лестер. Окно было зашторено, и на шторе была надпись:
«ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ»
Потом надпись изменилась, и он прочитал:
«ОНА УЖЕ МЕРТВА, ДЖЕК, ТАК ЗАЧЕМ ЖЕ?»
Внезапно в голове прозвучал голос его матери: