Итак, после многих недель поисков, тяжелых переживаний, потери и обретения друзей, после многих суток без сна и ночей, проведенных в чистом поле, после встречи с демонами и оборотнями — Талисман пришел к Джеку Сойеру.
Мальчик рассматривал его, и мальчика не покидало чувство единения миров. Какова на самом деле в нем доля Джейсона? Какова — Джека? Очевидно, у Джека действительно был Двойник, иначе он исчез бы от прикосновения к этому сияющему шару.
— Не переживай, Джек, — прошептал теплый и ясный голос.
Он держал его в руках — шар, мир, все миры, добро, тепло и славу; все теперь стало другим.
«Ты сейчас держишь в руках ось единства миров, Джек! — это был голос его отца. — Не урони его, сынок. Не урони!»
43. НОВОСТИ ОТОВСЮДУ
Лили Кэвэней, спавшая после принятого лекарства, внезапно села в постели. Впервые за эти недели щеки ее порозовели. В глазах засияла надежда.
— Джейсон! — окликнула она, и испугалась: она назвала сына другим именем. Но во сне, от которого она только что пробудилась, у нее был сын по имени Джейсон.
— Джек! — поправила она себя. — Джек, где ты?
Ответа нет… но она почувствовала его, к ней пришла уверенность, что он жив. Впервые за шесть последних месяцев ей было по-настоящему хорошо.
— Джеки, — повторила она и потянулась за сигаретой. Она долго смотрела на сигареты, и вдруг швырнула их, всю пачку, через комнату: — Думаю, я не буду больше курить. Верь мне, сынок. Твоя мама любит тебя.
И она обнаружила, что на лице ее до сих пор блуждает беспричинная глуповатая улыбка.
Донни Кигану, дежурившему на кухне Солнечного Дома в тот день, когда Волк вырвался из карцера, не повезло. Сейчас он находился в сиротском приюте, в Манси, штат Индиана. Он и в самом деле был сиротой.
Сейчас он шел по темному коридору, и вдруг остановился, широко раскрыв глаза. Тучи на декабрьском небе внезапно разошлись, и на западе появилось солнце.
— Ты прав, я люблю его! — с торжеством в голосе крикнул Донни. Он обращался к Ферду Янклоффу, хотя, не будучи чересчур смышленым, успел забыть его имя.
Донни залился идиотским смехом. Захлопали двери, другие обитатели приюта выглядывали, чтобы узнать, что происходит. Один мальчик шепнул другому, что Донни похож на Иисуса.
Мгновение прошло; облака вновь сгустились, и солнце исчезло. Но Донни теперь твердо знал: любовь на свете существует!
Судья «Гроза детей», отправивший Джека и Волка в Солнечный Дом, больше не был судьей. Теперь он сидел в тюрьме.
В этот момент он как раз чистил ногти перочинным ножом.
Внезапно он воскликнул:
— Черт побери! А почему бы и нет? — и вонзил нож себе в сердце.
Смоки Апдайк подсчитывал выручку в «Оутлийской Пробке». Все было прекрасно. Внезапно с его головы свалилась бумажная шляпа. Потом раздался щелчок, и газовый кран сам собой открылся, наполняя комнату удушливым газом.
На калькуляторе Смоки высветилось единственное слово:
«ТАЛИСМАН-ТАЛИСМАН-ТАЛИСМАН-ТАЛИСМАН…»
Через мгновение раздался взрыв, и «Оутлийская Пробка» была разнесена в щепки.
Невелика потеря, детки.
В школе Тейера внезапно зазвонил церковный колокол, разбудивший дремавших на лекциях студентов.
Этеридж похлопал рукой по столу, сражаясь с логарифмом. Устав, он подошел к окну.
За окном, лая, как собака, бегал руководитель школы, мистер Дафри.
В городке Гослин, штат Огайо, невдалеке от Аманды и Колумбуса, мужчина по имени Бадди Паркинс работал в курятнике. Внезапно он вспомнил мальчика, назвавшегося Левисом Фарреном, которого он подвозил в Баки Лейк; парень сказал тогда, что едет к тетке, Элен Воган. Ему почудилось, что мальчик сейчас здесь, с ним. Он начал смеяться и пританцовывать на месте. Им овладела радость, желание путешествовать, помогать кому-нибудь.
И над ним сияла радуга.
Солнечный Дом пустовал уже несколько недель. Никто не пользовался газом на кухне, и служащие компании «Газ и электросети Восточной Индианы» долго не могли найти объяснения, почему же газовый баллон взорвался, разрушив при этом все здание.
Напоминает «Оутлийскую Пробку», верно?
Скажем «аллилуйя!» В Пойнт-Венути всколыхнулась земля. Силы, таившиеся в ней, вырвались на свободу.
Началось землетрясение.
44. ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ
Джек почувствовал, что отель сотрясает какая-то дрожь, и почти не удивился. Он подумал вдруг, что находится вовсе не в отеле, не в Пойнт-Венути, не в Мендосино, не в Калифорнии, не в Американских Территориях, и даже не в других Территориях. Он находится сейчас в тысячах разных миров. И не просто находится — он сам сейчас был этими мирами. Талисман был чем-то большим, чем считал его отец. Он был не только осью всех миров, но и этими мирами — мирами и пространствами между ними.