Потом Джек услышал голос своей матери: «Ты собираешься дать себя выпотрошить этому парню, Джеки? ЭТОМУ парню? Он воняет дешевым одеколоном и выглядит, как средневековая версия Чарльза Мэнсона… Постарайся притвориться. Ты оставишь его в дураках — нет сомнения! — если хорошо притворишься».
— Так кто же ты? — вновь спросил Осмонд, продвигаясь ближе. На лице его было написано полное доверие, которое помогало ему получать от людей нужные ему ответы.
Дыхание Джека стало прерывистым, и он прошептал:
— Я СОБИРАЮСЬ УХОДИТЬ! ХВАЛА ГОСПОДУ!
Осмонд, подавшись было вперед, отпрянул от неожиданности. Он с отвращением взглянул на мальчика.
— Ты, чертов маленький…
— Я СОБИРАЮСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БЕЙ МЕНЯ, ОСМОНД, Я СОБИРАЮСЬ УХОДИТЬ! Я НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ ПРИХОДИТЬ СЮДА! НИКОГДА! НИКОГДА! НИКОГДА!..
Капитан Фаррен выступил вперед и толкнул его в спину. Джек, плача, растянулся на земле во весь рост.
— Он дурачок, как я уже говорил, — услышал он слова Капитана. — Прошу прошения, Осмонд. Можешь быть уверен, он уже так бит, что на его шкуре нет живого места. Он…
— Что он здесь делает? — взорвался Осмонд. Голос его стал визгливым и высоким, как у женщины. — Что делал здесь твой незаконнорожденный ублюдок?! Не пытайся показать мне его удостоверение! Я знаю, что у него нет удостоверения! Ты хотел накормить его с Королевского стола, или он намеревался стащить королевское серебро… Я знаю… он плохой… достаточно разок взглянуть на него, чтобы понять, что он очень, чрезвычайно, необычайно плохой!
Хлыст вновь рассек воздух, и Джек успел подумать: «Я знаю, где это происходит». Потом грубая рука сгребла его за куртку. Боль пронзила все тело. Он закричал.
— Плохой! Абсолютно плохой! Неповторимо плохой!
Каждое «плохой» сопровождалось взмахом хлыста. Мальчик потерял ощущение времени. Сколько же продолжается эта экзекуция?!.
Внезапно чей-то голос позвал:
— Осмонд! Осмонд! Вот ты где! Ну, слава Богу!
Звук приближающихся шагов.
Раздраженный голос Осмонда:
— Ну? Ну? Что стряслось?
Его рука разжалась, и Джек упал. Кто-то ласково поддержал его. Трудно было поверить, что это суровый Капитан.
Мальчик со скрытой ненавистью взглянул на своего инквизитора.
«Ты сделал это — ты бил меня и издевался надо мною. Слушай же внимательно! При случае я отомщу тебе…»
— Ты в порядке? — прошептал Капитан.
— Да.
— Что? — гневно спросил Осмонд двоих людей, прервавших мучения Джека.
Первый был одним из тех денди, мимо которых Джек и Капитан проходили, направляясь в потайную комнату. Второй был похож на погонщика, которого Джек увидел сразу же после прибытия в Территории. Этот второй был напуган; кровь прихлынула к его лицу. Левая нога погонщика была изуродована.
— Что вы скажете, болваны?
— Мой фургон опрокинулся, когда мы огибали окраину Обедней Деревни, — сказал погонщик. Он говорил медленно, как человек, убитый горем. — Мой сын погиб, господин. Его задавило бочонком. В мае ему исполнилось всего шестнадцать. Его мать…
— Что? — Осмонд побелел от гнева. — Бочонком? В Королевстве? Идиот, сын осла! Ты это хочешь мне сказать?!
Голос Осмонда с каждым словом нарастал, как у оперного певца при исполнении сложного пассажа. Одновременно он снова начал пританцовывать… Те па, которые он выделывал, не могли не вызвать смех.
Терпеливо, как если бы Осмонд упустил нечто важное (так казалось ему), погонщик снова начал:
— Ему было только шестнадцать в мае. Мать не хотела, чтобы он ехал со мной. Я не думаю, что…
Осмонд щелкнул хлыстом с неожиданной силой. Погонщик отпрянул назад, прижимая руки к лицу. Он сдавленно восклицал:
— Мой Господин! Мой Господин! Мой Господин!
Джек прошептал:
— Пошли отсюда! Скорее!
— Подожди, — ответил Капитан; в его глазах светилась надежда.
Осмонд набросился на денди, который отступил на шаг, что-то бормоча себе под нос.
— Это было в Королевстве?!
— Осмонд, не нужно так переживать…
Осмонд взмахнул хлыстом; стальной наконечник клацнул возле ног денди. Тот еще немного отступил назад.
— Не говори мне, что я должен и чего не должен делать, — произнес Осмонд. — Только отвечай на мои вопросы. Я раздражен, Стивен, я необычайно раздражен. Это было в Королевстве?