Джек глотнул. Во рту пересохло еще сильнее, чем это было в сарае.
— О, сэр, но нам очень нужно попасть в Спрингфилд! Все будут волноваться…
— Я очень в этом сомневаюсь, — сказал судья и снова улыбнулся, — но вот что я вам скажу. Как только вы отправитесь в «Дом Солнечного Света», я позвоню в Спрингфилд и попытаюсь узнать номер этой Элен… Волк?
— Воган, — сказал Джек, и горячая краска выступила на его лице.
— Да, — сказал судья.
Волк мотнул головой, моргнул и положил руку Джеку на плечо.
— Так, займемся тобой, — сказал судья, глядя на него. — Ты можешь сказать, сколько тебе лет?
Волк снова моргнул и посмотрел на Джека.
— Шестнадцать, — сказал Джек.
— А тебе?
— Двенадцать.
— Я думал, ты на несколько лет старше. Тем более нужно тебе помочь, пока ты не попал в настоящую беду. Как ты думаешь, Фрэнки?
— Аминь, — сказал полицейский.
— Мы пригласим вас сюда через месяц, — сказал судья. — И посмотрим, не улучшилась ли ваша память. Почему у тебя такие красные глаза?
— Просто им весело, — сказал Джек, и полицейский залаял. Секунду спустя Джек понял, что он смеется.
— Уведи их, Фрэнки, — сказал судья. Его рука потянулась к телефону. — Через тридцать дней вы станете совсем другими. Можете мне поверить.
Когда они спускались по ступеням кирпичного здания муниципалитета, Джек спросил Фрэнки Уильямса, почему судья интересовался их возрастом. Полицейский замер на нижней ступеньке и повернулся на пол-оборота к Джеку.
— «Дом Солнечного Света» обычно принимает двенадцатилетних детей и держит их на своем попечении до девятнадцати. — Он улыбнулся. — Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о нем по радио? Это сейчас самое известное заведение в округе. Я уверен, что о старом Гарднере известно далеко за пределами Дейлвилла.
Он сверкнул своими маленькими, неравномерно посаженными зубами.
Двадцать минут спустя они снова были на улице.
Волк с удивительной покорностью забрался на заднее сиденье полицейской машины. Фрэнки Уильямс снял дубинку с пояса, потряс ею перед носом Волка и спросил:
— Ты хочешь этого снова? Мне показалось, это хорошо на тебя влияет!
И Волк задрожал, сморщил нос и последовал в машину за Джеком. Там он зажал нос двумя пальцами и стал дышать через рот.
— Мы выберемся оттуда, — прошептал Джек ему на ухо. — Пара дней — и станет ясно, как это сделать.
— Не болтать! — раздалось с переднего сиденья.
Джек чувствовал странную слабость. Он был уверен, что они найдут способ убежать. Он повернулся к окну, взял Волка за руку и принялся смотреть на проплывающие мимо поля.
— Это он, — сказал Фрэнки Уильямс с переднего сиденья. — Ваш будущий дом.
Джек увидел ограду из толстого кирпича, стоящую посреди поля. Слишком высокие, чтобы заглянуть за них, стены вокруг «Дома Солнечного Света» заканчивались тремя рядами колючей проволоки и замешенными в цемент осколками битого стекла. Машина теперь ехала прямо по полю, вдоль изгороди, так же как и стены «Дома», обтянутой колючей проволокой.
— Занимает шестьдесят акров, — сказал Уильямс. — И вся обнесена стенами или оградой. Мальчики сами все здесь делали.
Массивные металлические ворота прервали казавшуюся бесконечной стену. Как только полицейская машина подъехала к ним вплотную, ворота автоматически открылись.
— Телевизионная камера, — объяснил полицейский. — Они уже ждут вас.
Джек наклонился вперед и прижал лицо к окну. Мальчики, все в грубых хлопчатобумажных куртках, работали в поле. У одних в руках были мотыги, у других — грабли, третьи возили тачки.
— Вы — два мешка с дерьмом — принесли мне двадцать баксов, — сказал Фрэнки Уильямс. — Плюс еще двадцать — судье Фэйрчайлду. Разве это не по-божески?
Глава 21
«Дом солнечного света»
«Дом», как сначала казалось Джеку, был выстроен словно из детских кубиков — он беспорядочно достраивался, когда требовалось расширение жилой площади. Но потом Джек заметил, что большинство окон зарешечены, и «Дом» сразу стал похож на тюрьму.
Почти все мальчики, работавшие в поле, отложили свои инструменты и следили за приближением полицейской машины.