Твой друг, бесстрашный Фил Волк.
Не начал ли Волк снова покрываться шерстью? Так скоро? Чушь, не может быть! Но рано или поздно это все равно наступит — так же неотвратимо, как океанская волна, накатывающая на берег.
«А как там поживает твоя мама? Как поживает дорогая Л., или королева вторых ролей? Теряет вес? Чувствует боли? А может, она начинает ощущать, как болезнь вгрызается в нее своими маленькими, но острыми зубами, пока ты торчишь здесь и пускаешь корни в этой проклятой тюрьме? Может быть, Морган Слоут помогает раку задуть последний огонек ее жизни?»
Его просто ошеломил рассказ о смирительных рубашках. Хотя он и раньше видел карцер — большое мрачное металлическое строение, расположенное на заднем дворе «Дома» и похожее на огромный поломанный холодильник, — он никак не мог поверить, что Гарднер держит там детей. Ферд медленно убеждал его в этом, тихим голосом рассказывая обо всем, что происходит в стенах «Дома».
— У него здесь есть мощный передатчик, — говорил Ферд. — Хорошая возможность делать деньги. Его религия медленно распространяется по всему Среднему Западу через радио и почти по всей стране через кабельное телевидение и спутники. Мы — его подневольные слушатели. Мы хорошо звучим по радио и хорошо выглядим по телевидению, конечно, когда Рой Оудерсфелт не щиплет свою чертову бородавку на кончике носа. Он приручил Кейси, неплохого телерадиооператора. Кейси делает видеозапись каждой утренней проповеди и звуковую запись каждой вечерней. Затем сводит вместе звук и картинку и подчищает все до тех пор, пока Гарднер не начнет выглядеть как Билли Грэм, а мы — звучать как толпа на стадионе во время чемпионата на Кубок мира. Но Кейси занимается не только этим. Он своего рода гений. Видел «клопа» в своей комнате? Это Кейси рассаживает их. Вся информация поступает в контрольную комнату, единственный вход в которую лежит через офис Гарднера. «Клопы» реагируют на голос, и поэтому лента не тратится зазря. Особо интересные записи он сохраняет для Преподобного Гарднера. Я слышал: Кейси вставил в телефон Гарднера какую-то синюю коробочку, и теперь тот может бесплатно звонить в другие города. Будь я проклят, если он не подключился к телевизионному кабелю, что проходит перед фасадом «Дома». Представь себе: мистер Мороженщик сидит, откинувшись в кресле, и смотрит длинный двухсерийный боевик, отдыхая после тяжелой работы по внедрению Иисуса в массы. Тебе нравится? Лично мне — да. Этот человек — такой же американец, как ты — эскимос, и здесь, в Индиане, его любят не больше, чем университетский баскетбол. — Ферд откашлялся, поморщился, опустил голову и сплюнул в грязь под ногами.
— Ты все врешь, — сказал Джек.
— Ферд Джанклау никогда не врет, когда рассказывает об идиотских порядках «Дома Солнечного Света»!.. — торжественно ответил Ферд. — Гарднер богат, с него не взимают никаких налогов, он прибрал к рукам эту так называемую закрытую школу. Я хочу сказать, они все боятся его до смерти: здесь есть одна женщина, которая защищает его от дурного глаза или что-то вроде этого, так вот, когда она выходит из «Дома», то становится похожа на птицу, вырвавшуюся из клетки. И, как я уже говорил, он, похоже, всегда знает, когда кто-нибудь из Государственной комиссии по образованию собирается нанести неожиданный визит. Мы вылизываем «Дом» от подвала до крыши, этот ублюдок Баст прячет смирительные рубашки на чердаке и забивает карцер сеном из амбара. И когда они наконец появляются здесь, все выглядит по высшему классу. А мы сидим и учим уроки. Скажи, Джек, на скольких уроках ты был с тех пор, как попал в этот индианский вариант «Дома призрения»?
— Ни на одном, — ответил Джек.
— Ни на одном!.. — Он снова горестно засмеялся, и в его смехе Джек услышал: Знаешь, что я понял, когда мне исполнилось восемь или около того? Я понял, что жизнь для меня превратилась в сущий ад и что дела в ближайшее время не собираются меняться к лучшему. А возможно, они вообще не собираются меняться. И хотя это все на редкость отвратительно, есть и своя веселенькая сторона. Понимаешь, что я имею в виду, приятель?
Как раз обо всем этом думал Джек, когда чьи-то сильные пальцы сомкнулись вокруг его шеи, впились в болевые точки под ушами и подняли его со стула. Джек обернулся, почувствовал смердящее дыхание и, если так можно выразиться, получил удовольствие лицезреть потное прыщавое лицо Гектора.
— Я и Преподобный еще были в Манси, когда твоего друга-бедокура доставили в больницу, — сказал он. Пальцы дрожали и сжимались, дрожали и сжимались. Боль стала невыносимой. Джек застонал, и это порадовало Гека. Мерзкая улыбка добавилась к зловонному дыханию; не хватало слов, чтобы описать, как он был гадок в этот момент. — Преподобный получил это известие по своему портативному телеприемнику. Джанклау выглядел так, будто провел сорок пять минут в микроволновой печи. Вероятно, врачам не скоро удастся собрать его по частям.